Песня из советской школьной программы по музыке и берёзы с рябинами как два архетипа визуальной тоски, настоящие ностальгены — мгновенно вызывают образ «любви к родному пепелищу и отеческим гробам».
Во Фракии, где я теперь живу, всё иначе. Здесь вместо берёз гранаты, инжир, акации. А особенно подсолнухи — эпические, в человеческий рост. Целые океаны подсолнухов, плотные, тяжёлые, как мазки Ван Гога. Они не вызывают ностальгии — они её осушают, выпаривают жаром.
А вот в Эрзуруме — пожалуйста. И берёзы, и рябины. Сначала я было решил, что это последствия русских оккупаций: дважды город занимала армия Российской империи — может, привезли с собой саженцы? Но тогда и во Фракии что-то должно было бы вырасти — её-то брали чаще. Нет, причина, вероятно, глубже. Пушкин. Он ведь действительно был в Эрзуруме и сравнил его — не слишком любезно — с Кишинёвом. Видимо, город до сих пор старается доказать: он — не Кишинёв. И растит рябины с берёзами, словно на спор с поэтом.
Кстати, цвета у Эрзурума в хорошие дни роскошные: охра, киноварь, дымчатая зелень, синие тени. Не то Сарьян, не то коктебельский Волошин.
Так что если вас в Турции вдруг потянет домой — езжайте в Эрзурум. Здесь и рябины, и берёзы, и даже снег зимой. Прямо как дома, только с минаретами.