Есть такой эффект: стоит увлечься какой-то темой, и вдруг она начинает преследовать тебя повсюду. Словно мир подмигивает: «А вот ещё кое-что тебе по интересам».
Отдыхая в отчизне, мы заглянули — ну как не заглянуть! — в родной Эрмитаж. Он, как всегда, не подвёл. И в этот раз в самом что ни на есть буквальном углу первого этажа (зал № 65, если что) поджидала нас экспозиция оружейного искусства Ближнего Востока XV–XIX веков. Несколько витрин оружия с тюркскими корнями.
Ну вот, например, топорик-балта. Очаровательная тавтология: «топорик-топор». Потому что по-турецки balta — это и есть просто «топор».
А вот сабля-клыч, она же kılıç. То есть опять-таки — «сабля-сабля». Сильно? Погружаемся дальше: есть и pala — более широкие и короткие сабли, почти как мачете. Слово пришло в османский из итальянского, а оттуда через венгров (привет, pallos!) ещё раз в русский — но уже прямым палашом. «Однако за время пути…»
Особые кылычи: атеш-кылыч — огненный меч (да-да, ateş — это «огонь»), и кылыч-зульфикар — реплика легендарного раздвоенного меча пророка Мухаммеда, унаследованного халифом Али.
А теперь переместимся на Куликово поле: знакомьтесь, кончар. Прописался он в русских летописях в 1380 году, а родом, как выясняется, из Персии: ханжар → татарское хәнҗәр → наш кончар. Поляки звали его koncerz, и обожали его крылатые гусары.
Интересно, что из того же самого ханжара пошёл и наш кинжал, только зашёл он в язык другим путём — через ногайское кынжал. Вот и получается, что один и тот же клинок по-разному вписался в славянскую карту.
Ятаган? Ну тут всё ясно и прозрачно: yatağan от древнетюркского yat- — «ложиться, сгибаться». Кто видел форму ятагана — поймёт.
Кинжал-кама — в турецком kama обозначает и «клин», и «клинок». А ведь и правда, русское «клинок» тоже же от «клина». Но если турецкое kama произошло от kakmak «вставлять», то русское «клин» — от «колоть». Кстати, название реки Камы к тюркскому оружию отношения не имеет — на её берегах жили уральские племена, а не тюрки.
И, наконец, мои любимцы — джериды (они же джириты или джиды). Изящные метательные копья арабского происхождения, пришедшие к нам вместе с монголами. До такой степени пришлись ко двору, что вытеснили посконную «сулицу».
Вот так несколько витрин в одном зале устроили нам экспресс-тур по лингвистической Евразии: от Междуречья до Венгрии, от Камы до Анатолии. И это — всего лишь один-единственный уголок Эрмитажа. Ну разве можно его не любить?!.