В тот же период, когда русские князья развлекались погонями и выкалыванием друг другу глаз, османы пытались как-то уже наладить обратно имперский быт.
Мехмед I стал султаном, но не все это сразу приняли. Сначала вернулся от Тимура ещё один братец, про которого уже все успели забыть, — Мустафа — и тоже потребовал поделиться империей. Потом византийский император выпустил племянника Орхана (сына Сулеймана), и тот тоже попытался устроить заговор. Только Мехмед разобрался с родственничками, как вылез шейх Бедреддин и ну давай продвигать в массы идеи ликвидации социального неравенства и единства всех авраамических религий.
Впрочем, внутренние враги не помешали Мехмеду восстанавливать разрушенную Тимуром и междоусобицей империю. За восемь лет он подчинил обратно практически все бейлики, завоевал часть Албании и отбил у мамлюков армянскую Киликию. На троне его сменил Мурад II, которому по наследству от отца достались все те же проблемы.
Откуда-то появился лже-Мустафа (или недобитый настоящий, точно неизвестно), потом собственный младший брат, тоже Мустафа, прозванный Кючуком («Малым»), решил влезть в борьбу за власть. Наученный горьким опытом, Мурад ослепил всех оставшихся братьев, а потом их благополучно забрала разразившаяся в Бурсе чума.
Проправив три десятилетия и ещё более укрепив империю, Мурад передал престол сыну Мехмеду II, прозванному Фатихом («Завоевателем»). Но это уже совсем другая история…