Это фото — квинтэссенция Трабзона.
Руины и газон, древность и благоустройство, всё сразу, в одной рамке. Здесь и камень, которому тысяча лет, и табличка «Наша любовь Трабзон» на фоне свежевысаженных бархатцев. Тут и попытка воссоздать что-то вроде Hollywood Hill — только по-трабзонски: дешёво и сердито, так что издалека не сразу разберёшь, что написано.
Всё обвито зеленью — в Трабзоне зелень не декоративная, а всепроникающая. Она лезет на стены, крышу, в окна. Над горами — привычный купол облаков, не небесная метафора, а настоящий парник. Солнце здесь, как в Питере, гость редкий, и то на полдня, но даже сквозь облака загар даёт ещё тот! Влажно по-тропически. Как будто Кавказ решил примерить климат Суматры.
А теперь добавим к этому пластам пейзажа ещё и пласты истории.
Трапезунд — древнегреческая колония, важный порт Великого шёлкового пути, столица самого упрямого осколка Византии. Город, где Дон Кихот (буквально!) мечтал стать императором. Родина Сулеймана Великолепного. Один из опорных пунктов Ататюрка в войне за республику. Место, где одновременно жили греки, армяне, лазы, турки и кто только не. И следы всех — остались.
До сих пор, говорят, здесь кто-то говорит на понтийском греческом и лазском грузинском. Сюда снова пришвартовывается паром из Сочи. Здесь всё так же шумит пёстрый восточный базар, где к гранатам и оливкам вдруг прилагается грузинское саперави розе от «Дугладзе».
Здесь подают тушёную скорпену, пекут пиде по-аджарски, цветут магнолии и олеандры. И всё это не музей, не курорт, не декорация — это просто город, который не выбирал, кем быть. Он как будто вообще отказался определяться.
И ты сам перестаёшь понимать, где ты: в Грузии? в Греции? в поздней Византии? в молодой Турецкой Республике? Или, может быть, в позеленевшей Саудовской Аравии?
Город-машина времени. Город-лоскутное одеяло. Город, где реальность сложена из несовместимых эпох и культур — и при этом живёт, дышит, шумит, цветёт.