Вера Мухина, которую мы не знали. Часть 5: Аллегория
Завершает нашу экскурсию по выставке «Вера Мухина. Навстречу ветру» небольшой зал «Аллегория». Мы с вами уже увидели, как Вера Игнатьевна работала над передачей движения тела, как она проникала в душу героев, лепя их лица, здесь же можно увидеть, как её образы транслируют идеи.
Как отмечается в экспликациях выставки, аллегорическое мышление было тем принципиальным качеством, которое выделяло Мухину среди современников и роднило её с великими скульпторами прошлого. Она последовательно защищала право художника говорить языком аллегории, выступая против безжизненного натурализма и штампов в искусстве. Неслучайно в те годы её новаторский подход нередко встречал непонимание и отторжение.
Сама Мухина прекрасно понимала суть монументального искусства и оставляла нам заветы, актуальные во все времена. Как гласит одна из цитат на экспозиции:
При проектировании памятника какому-либо лицу заказчик ориентируется на фотографическое сходство и его требует. Но как раз не это делает памятник героя, а его историческое лицо важно, лицо его великих дел. Памятник историческому лицу может быть разрешён даже без его фигуры.
Самой ранней из представленных на выставке скульптур является проект памятника Якову Свердлову «Пламя революции». Конкурсный эскиз 1922 года был отвергнут из-за беспрецедентной радикальности в изображении политического деятеля. Это мощная, совершенно не классическая, а, скорее, приближающаяся к кубизму фигура. Советский Прометей вырывается из узилища царизма, удивительно напоминающего крест распятия католической эстетики XX века. Он ничуть не похож на реального председателя ВЦИК, интеллигентного еврейского мальчика в пенсне — это дух его, дух пламенного революционера, чей драматичный образ раскрывается как огненный ангел, олицетворяющий революционный вихрь. Как знать, не с него ли писал Горький, практически усыновивший его старшего брата, своего Данко?..
Чуть позже создан «Ветер». Образ ветра, проблема его изображения в скульптуре вообще чрезвычайно увлекали Мухину. Эти «волосы назад», этот десятиметровый развевающийся шарф колхозницы (надеюсь, не аллюзия на жену Есенина танцовщицу Айседору Дункан, задушенную собственным шарфом, намотавшимся на колесо автомобиля) — всё это должно было передавать динамику, скорость, преодоление сопротивления — всё то, что составляло квинтессенцию тектонических изменений XX века.
Где ветер — там и полёт. Где Прометей — там и Икар. Хрупкий бронзовый юноша с огромными крыльями прикован к камню, символизирующему Землю, которая не отпустила его, но он пережил несколько счастливых мгновений исполнения своей заветной мечты о полёте и вошёл в историю примером, вдохновляющим людей многие тысячи лет.
Не менее характерна фигура Борея, бога северного ветра, вынесенная под заголовок поста. Побежденное, улетающее от нас могучее божество олицетворяло триумф советских летчиков-спасателей и чудесное спасение арктической экспедиции. Шедевр мелкой пластики стал осколком большой идеи неосуществленного московского памятника.
По моему скромному мнению, вершиной работы Веры Игнатьевны над динамикой, героикой и аллегорией стала фигура для памятника героям-челюскинцам под названием «Борей». Я бы хотел показать вам видео с этой скульптурой, чтобы вы вместе со мной обошли вокруг неё и получили эстетическое удовольствие от ощущений холодного ветра, полёта, и мощи, излучаемых этой небольшой бронзовой фигуркой.
Образность сталинской эпохи совсем другая. Это образность созидания, труда, построения новой сытой жизни. Снопы в этой композиции Мухиной удивительно напоминают рога изобилия — один из любимейших образов того времени.
Но аллегоричность не всем была по душе. Комитет по делам искусств в лучших традициях тов. Огурцова отозвался об этой скульптуре так:
У колхозницы такого снопа не бывает. Таких волос не бывает, и вообще у нас аллегорий быть не может.
Послевоенная сталинская эстетика сохранила идеологию труда и созидания, но во главу угла естественным образом встала главнейшая стратагема — Мир. Эстетически совершенно не выразительный и абсолютно статичный, вовсе не мухинский образ вполне вписался бы в оформление какого-нибудь здания или станции метро, но на выставке, демонстрирующей мощь таланта одного из величайших скульпторов XX века эта фигура выглядит чужеродно. Уходит эпоха, и талант, ставший её певцом, увы, угасает вместе с ней.
На этой высокой ноте мы завершаем наше путешествие по выставке Веры Мухиной. Ведь, как точно сказано на одной из финальных стен экспозиции:
Образ нельзя описать, так как он не есть рассказ, а сумма эмоций, которую ощущает зритель от произведения.
