Вера Мухина, которую мы не знали. Часть 2: Героика
В прошлом посте мы подробно разбирали, как Вера Мухина виртуозно передавала логику и пластику движения. Однако экспозиция в Историческом музее доказывает: не меньшей страстью скульптора было исследование человеческого характера. Второй зал выставки представляет её портреты и называется ёмко — «Героика».
Вера Игнатьевна всегда демонстрировала поразительную бескомпромиссность при выборе тех, чьи лица ей хотелось увековечить. Пожалуй, именно эта творческая честность объясняет тот факт, что в её наследии практически невозможно найти официальных портретов партийных вождей или крупных государственных чиновников. Её искренне восхищали совсем другие люди. Однажды она призналась:
Почему я люблю историю? Это потому, что я люблю больших людей и находила их в истории.
И этих «больших людей» среди своих современников она отыскивала среди ученых, пилотов, врачей, инженеров и деятелей искусства.
Когда Мухина работала над портретами реальных людей, привычное для неё монументальное обобщение деликатно отступало, уступая место тонким, точным индивидуальным чертам. При этом само решение изваять того или иного человека становилось своеобразным манифестом — признанием масштаба его личности, ценности его дел и смелости поступков. Сама она формулировала свою задачу так:
Я хочу показать в моих работах нового человека. Образ творца — строителя новой жизни, в какой бы сфере он ни работал, вдохновляет меня больше, чем какой-либо другой. Кроме портретного сходства с человеком я хотела воплотить в скульптуре синтетический образ строителя, его непреклонное спокойствие и силу.
Одним из самых завораживающих экспонатов зала является необычный стеклянный портрет выдающегося химика-технолога Николая Качалова. Именно он стоял у истоков возрождения уникального художественного стеклоделия в Советском Союзе. Человек удивительной судьбы, по материнской линии он приходился двоюродным братом поэту Александру Блоку, а плодами его научных трудов — монументальными художественными стёклами — мы и сегодня можем любоваться на станции метро «Автово».
Рядом расположился выразительный бронзовый бюст инженера-изобретателя Павла Львова. Он прославился созданием передового аппарата для точечной сварки стальной облицовки самолетных фюзеляжей. Но для Мухиной он был прежде всего соратником: именно Львов, будучи главным инженером завода ЦНИИМАШ, руководил технической стороной сборки легендарных «Рабочего и колхозницы» для Всемирной выставки в Париже 1937 года (к слову, этот же завод создавал и знаменитые рубиновые звёзды для башен Кремля к 20-летию Октябрьской революции).
Внимательный посетитель заметит в зале и портрет мужчины с удивительно волевым лицом — это врач и учёный Алексей Замков, муж Веры Мухиной. Он совершил настоящий прорыв в медицине, создав гравидан — первый в мире промышленный гормональный препарат, вырабатывавшийся из мочи беременных женщин. Препарат творил чудеса, а среди высокопоставленных пациентов Замкова числились Максим Горький, Вячеслав Молотов, Михаил Калинин и Клара Цеткин. Ошеломительные успехи лаборатории Замкова и специфика его исследований позволяют историкам литературы считать его одним из наиболее вероятных прототипов булгаковского профессора Преображенского из «Собачьего сердца».
Тут же экспонируется портрет ещё одного Замкова — Сергея, родного брата Алексея и деверя Мухиной. Талантливый архитектор, чья жизнь трагически оборвалась в самом начале Великой Отечественной войны, успел спроектировать Мацестинскую бальнеологическую долину в Сочи, площадь Горького с памятником в Нижнем Новгороде и дом-мастерскую самой Веры Игнатьевны в Пречистенском переулке. Мраморный изваянный образ, названный «Строитель», стал глубоким собирательным портретом целого поколения творцов-современников. Интересный факт: именно волевой профиль Сергея Замкова послужил для Мухиной отправной точкой при создании лица Рабочего для её главного шедевра.
Интересно разглядывать гипсовый бюст прославленного академика-кораблестроителя Алексея Крылова. Родословная академика впечатляет: он был внуком героя Бородинского сражения, погоны генерала флота носил ещё в царской России, а в Советском Союзе заслужил звание Героя Социалистического Труда и Сталинскую премию. Кроме того, Крылов руководил опаснейшими глубоководными экспедициями, участники которых восхищали скульптора своим бесстрашием. Жителям и гостям Санкт-Петербурга, въезжающим в город со стороны Москвы, отлично знаком бесконечный забор Крыловского государственного научного центра, который тянется вдоль Московского шоссе прямо напротив культового здания бывшего мясокомбината.
Абсолютное бесстрашие и готовность к подвигу воплотились в двух монументальных собирательных образах зала.
Первый — «Эпроновец», покоритель морских глубин из Экспедиции подводных работ особого назначения. Любопытно, что ЭПРОН был создан при участии академика Крылова в 1923 году по личной инициативе Генриха Ягоды, загоревшегося идеей поднять со дна Чёрного моря под Балаклавой легендарный британский фрегат «Принц», затонувший в Крымскую войну и якобы перевозивший астрономическую сумму в 200 тысяч золотых фунтов стерлингов. В годы Великой Отечественной войны организация трансформировалась в спасательную службу ВМФ, а сегодня существует как Морспасслужба Росморречфлота. Изначально фигура могучего водолаза должна была украшать фасад гостиницы «Москва» на Охотном Ряду, но проект так и не реализовали в архитектуре.
Вторым монументальным символом зала стала знаменитая «Партизанка», созданная в суровом 1942 году. Образ невероятной внутренней стойкости, гордого народного гнева и непоколебимой воли к победе по своей энергетической концентрации, силе сублимации чувств и масштабу обобщения стоит в одном ряду с главным творением Мухиной.
Речь, разумеется, о «Рабочем и колхознице» — признанном во всём мире пластическом символе ушедшего века и триумфа советской индустриализации. Но детальный разговор о рождении этого колосса заслуживает отдельной публикации.
Так что не переключайтесь, продолжение следует!
