Тринадцать каменных воинов

В отдельном зале Ванского музея — чёртова дюжина каменных фигур, высеченных на известняковых плитах. Их нашли случайно в июле 1998 года на северном склоне крепостного холма в центре города Хаккяри на юго-востоке Турции, у границы с Ираном и Ираком. Находка оказалась уникальной группой монументальных надгробий, датируемых XV–XI вв. до н. э., то есть эпохой бронзы или самым началом железного века. Высота плит от семидесяти сантиметров до трёх метров десяти, и обработана у каждой только одна сторона.

Что мы видим перед собой? Пантеон? Надгробия? Галерею вождей? Теорий много. Например, в музейной подписи говорится, что это были «динамичные охотники и кочевники, жившие в юртах и принадлежавшие к династии, обогатившейся на торговле металлом».

Визуальный код: бурдюки, кинжалы и «шишечки»

Из тринадцати стел одиннадцать мужских. Фигуры на них изображены со схематично согнутыми руками, в которых они держат кожаный бурдюк. На поясе — широкий ремень с коротким изогнутым кинжалом, ниже — повязка с характерной «шишечкой», по которой, судя по всему, и определялся пол. Две женские фигуры оружия не носят и вообще ничего не держат в руках. И это едва ли случайность: в визуальной системе, где каждый жест значим, такие детали читаются как коды.

На одной из стел воин держит топор за лезвие, другой — протягивает палку, как будто приглашая в союз. Лицо на третьей стеле глядит с грустным превосходством, на восьмой — словно с вызовом. Эти камни молчат, но жесты и взгляды говорят за них.

Каменный комикс: сюжеты на грани реальности

Ещё на одной из стел — миниатюрная женская фигура с кувшином: возможно, служанка. На другой — обнажённый юноша с поднятыми руками: возможно, побеждённый. Эти сцены вписаны в пространство вокруг главной фигуры, словно комментарии к её жизни или статусу.

Последняя стела буквально превращается в комикс: в верхнем левом углу — змея с лягушкой, в правом — длиннохвостое рогатое существо, а под локтем центральной фигуры — фигурка человека с поднятыми руками, в которых будто бы уменьшенные копии орудий, окружающих воина. Здесь не только портрет, но и сюжет.

Поищите ещё шатры. На нескольких стелах вырезаны купольные жилища степного типа — та самая деталь, из которой выросла музейная строчка про живших в юртах.

От Алтая до Пиренеев: универсальный архетип

Композиция, иконография и масштаб этих монументов сближают их с погребальными стелами от Пиренеев до Алтая. Хаккярская серия особенно богата деталями, но находится в ядре целой цепочки: карта с музейного стенда показывает распространение стел такого типа по Евразии — от Венгрии до Монголии. Фигура с руками на животе и орудием по бокам — универсальный архетип степей, но только в Хаккяри он высечен с такой резкой индивидуальностью: лица живые, выразительные, почти портретные.

Портреты мёртвых или лики богов?

Именно так — руки на животе, бурдюк в руках, оружие по бокам — часто лежат скелеты в древних захоронениях степного пояса. Стелы как будто фиксируют не только образ, но и положение тела, запоминая позу умершего как нечто ритуально важное.

Параллели просятся сами собой. В Египте эпохи Среднего царства мы видим надгробные рельефы, где покойный изображён с дарами, в строго заданной позе, окружённый символами статуса. В римском Египте — фаюмские портреты, вписанные в саркофаг как личный образ умершего. И в Хаккяри перед нами тщательно зафиксированные фигуры, каждая со своим лицом, своим набором предметов, своим положением рук. Эти камни — не только знаки, но и портреты.

Страна, известная лишь по чужим ведомостям

И к этим лицам, возможно, прилагаются имена — только записывали их не сами эти люди.

Многие исследователи помещают здесь независимое царство Хубушкия, лежавшее в верховьях Большого Заба и появляющееся в ассирийских анналах X–IX веков до н. э. Ассирийские походы пересекали его не раз, взимая с тамошних царей дань, а при отказе платить забирая её силой. Зажатая между Ассирией на юго-востоке и Урарту на северо-западе, Хубушкия в конце концов лишилась независимости и исчезла.

Раскопщик стел предположил, что они могли принадлежать правителям Хубушкии в те времена, когда царство было ещё само себе хозяином. И вот на чём стоит задержаться: имена некоторых из этих правителей мы знаем — Каки, Дата — потому что ассирийские писцы записали их, отчитываясь о взятом.

Так что схема из предыдущего зала повторяется. Там самоназванием было Биаинили, а ярлык «Урарту» пришёл из Ниневии. Здесь перед нами, возможно, лица народа, не оставившего письменности вовсе, чьи цари уцелели двумя именами в чужой ведомости о дани, — и они смотрят на нас, держа бурдюк, с выражением, которое ничего не выдаёт.