Идём дальше по залам Ванского музея. На очереди — рубеж позднего бронзового и раннего железного века (1300–900 до н. э.), эпоха, когда древние традиции ещё живы, но появляются и новые формы, и новые смыслы. Мы на границе эпох — и в археологии, и в эстетике.
Вот (⬆️ на обложке) ритон с головой животного и орнаментированной спинкой, терракотовый, из той же эпохи. Форма ритона в виде животного остаётся популярной в регионе вплоть до урартского времени — возможно, она восходит к ещё более ранним местным традициям. Здесь ритон приобретает новые детали и узнаваемую «мимическую» пластику.
Рядом терракотовый сосуд с двумя ручками и рельефом в виде горного козла. Того самого, которого мы уже встречали в виде выцарапанного на андезите петроглифа в посте о тришинских плитах. Теперь он вылеплен на сосуде — всё так же узнаваемый силуэт, но уже в объёме, в материале, в новом культурном контексте.
И, наконец, серьги из бронзы и стекла, найденные в Карагюндюз-хёюке. Стекло в слоях этой эпохи здесь нечасто, так что серьги — скорее всего, импорт либо местная работа по привозному сырью.
Восемьдесят в одной могиле
Карагюндюз заслуживает отдельного абзаца. Стоит он не на Ване, а на восточном берегу озера Эрчек — небольшого озера к востоку от города, — и копали его в 1992–1999 годах археолог Вели Севин с Ванским музеем. В холме семь слоёв обитания, от кура-аракского времени до Средневековья.
Но поразительнее всего могильник. Гробницы здесь каменные, камерные, с ведущим в них коридором, и это вовсе не индивидуальные погребения: в каждой лежало от двадцати до восьмидесяти скелетов. Родовые усыпальницы, которые вскрывали снова и снова на протяжении поколений, подкладывая новых покойников к уже собравшейся компании.
Ещё не Урарту — или уже?
Ванская культура этого времени не принадлежит эпохе дворцов, как на западе Малой Азии, и ещё не достигла политической централизации Урарту. Мы видим разрозненные, но крепкие земледельческие и скотоводческие сообщества, оставившие поразительно выразительную материальную культуру. Главные памятники — могильники раннего железного века Ванского бассейна: Эрнис, Дилькая, Йонджатепе и Карагюндюз, где эти предметы и были найдены.
И вот тут раскопщик Карагюндюза высказывает мысль, на которой стоит задержаться. Севин на этом самом материале доказывал, что между ранним железным веком и Урартским царством нет культурного разрыва: керамика, устройство гробниц и погребальный инвентарь непрерывно переходят в то, что будет дальше. Урарты не пришли. Они уже были здесь, гоняя овец между высокогорными пастбищами, и за какое-то тысячелетие осели, укрепили свои холмы и обзавелись государством.
Так что перед нами не те, кто был до Урарту. Перед нами те же самые люди — просто на стадии, когда имени ещё нет.
А имя, когда оно появится, придёт со стороны. «Урарту» напишут ассирийские писцы; сами себя эти люди будут звать Биаинили. И из двух слов долговечнее оказалось второе: ассирийский ярлык ушёл в учебники, а самоназвание до сих пор стоит на дорожных указателях, стёршись за три тысячи лет до одного слога — Ван.
