Будто впервые

Петроглифы — один из самых заезженных археологических терминов. Кажется, все всё о них знают. Кажется, уже видели в учебниках, в музеях, в презентациях. Но потом ты смотришь — и замираешь.

Вот, например, эти — с плато Тришин к югу от Вана, докерамический неолит. Рисунки процарапаны на вулканическом камне — андезите — вулканическим же стеклом, обсидианом. Тем самым, о котором мы уже говорили: блестящим, хрупким и одновременно режущим, как бритва. Представьте себе: тысячи лет назад кто-то взял такой обсидиановый осколок и вывел на камне вот этого горного козла. Или это олень? А может, просто фантазия.

Кстати, о самом слове

Раз уж термин заезжен, стоит его разобрать. Греческое πέτρα «камень» плюс γλύφω «вырезать». И вторая часть покажется знакомой, потому что она же сидит внутри иероглифа: иерос «священный» — и та же резьба.

Выходит, петроглиф и иероглиф — родные братья: резьба мирская и резьба священная. Это стоит запомнить, потому что всё в нашем козле указывает на брата мирского.

Коза на пороге

Вопрос «козёл или олень?» весит больше, чем кажется.

Дикий безоаровый козёл, Capra aegagrus, — прямой предок всех домашних коз на свете. И одомашнили его именно здесь: на дуге от Загроса через Восточную Анатолию, примерно тогда же, когда процарапаны эти линии.

А значит, художник с обсидиановым осколком мог рисовать зверя ровно в тот момент, когда зверь переставал быть диким. Уже не охотничий трофей и ещё не скотина — что-то посередине, в те несколько веков, когда само это различие только изобреталось. Он не знал, что фиксирует поворотный пункт в истории вида. Он рисовал козла.

Не первый, но впервые

Да, есть в мире куда более сложные и древние петроглифы. Да, есть сцены охоты, обряды, мифы. Но в этих — что-то другое. Не ритуал, не послание, а восторг. Радость узнавания.

Это не человечество рисует впервые: человечество к тому времени рисовало, и превосходно, уже десятки тысяч лет. Но своё «впервые» проходит каждая культура — когда бы календарь его ни поместил. И выглядит оно вот так: рука обнаруживает, что линия может стать зверем. Как ребёнок, только научившийся держать карандаш, — в мире, где каждый ребёнок первый.

Петроглифы — это не просто археология. Это первая графика мира. Первая попытка выразить себя. Первое искусство. И, скажем честно: разве можно устать от искусства?