Фигурки животных из терракоты. Найдены в Дилькая-хёюке на восточном берегу озера Ван и датируются ранним бронзовым веком, то есть III тысячелетием до н. э.
Посмотрите, какие они разные: у одного рога, у другого морда, как у щенка, третий вообще больше на глиняную эмоцию похож.
Чем они могли быть
Может, игрушками. Может, амулетами. А может — просто попыткой понять мир, слепив быка или козу из того, что было под рукой.
А может — и вот это предположение приятнее всего портит нам заготовленные представления — бухгалтерией.
По всему Ближнему Востоку ровно в эту пору мелкие глиняные предметы служили счётными фишками. Поголовье считали фишками; фишки запечатывали в глиняные конверты; на конвертах снаружи оттискивали форму того, что лежит внутри; а потом кто-то заметил, что оттисков вполне достаточно и без содержимого. Так, по самой известной версии, и началась письменность: не со стихов, а с овец.
Классические фишки геометрические — конусы, шарики, диски, — а фигурки животных обычно относят к другой категории, и спор не закрыт. Но соседство достаточно тесное, чтобы глиняный козёл III тысячелетия до н. э. вполне мог оказаться чьей-то описью скота.
Дети играют чем угодно
Что, впрочем, ничего не решает, потому что фишка и игрушка — не конкурирующие категории.
Дайте ребёнку корзину глиняных зверей, которыми считают стадо, — и вы дали ребёнку не систему учёта. Вы дали ему быка, козу и собаку. Дети играют чем угодно: пуговицами, монетами, ключами и, разумеется, мелкими глиняными животными, — и ни один археолог, глядя на затёртого терракотового бычка, не скажет, которую из двух жизней тот прожил. Вероятнее всего, обе, и в один и тот же день.
Дело, впрочем, не в этом
Это не детство человечества. В III тысячелетии до н. э. есть города, цари, металлургия, а в Месопотамии — работающая бюрократия; младенцами эти люди не были ничьими.
Детское здесь не возраст изготовителей, а свежесть взгляда. Тот, кто вылепил эту щенячью морду, видел зверя, а не учитывал его. Линии приблизительны, потому что приблизительности хватало: вещь должна была быть узнаваемой, а не правильной. И такой способ смотреть — не стадия, которую цивилизации проходят и оставляют позади. Он доступен в любую эпоху и кому угодно, и именно он заставляет останавливаться перед этими комками обожжённой глины четыре с половиной тысячи лет спустя.
