Съездил я тут по делам в Минск, когда был в мемлекете. Это так по-турецки «родина» будет. Причём для турок речь идёт именно о месте рождения, а не о стране в целом — о «малой родине», так сказать. Хотя произошло слово от арабского мямлякя́ (مملكة), которое вообще значит «царство». От того же корня произошли и «малики-мелеки» (ангелы или владетели), и «мамлюки». В общем, в своё царство-королевство ездил и в Минск заодно заглянул.
По понятным причинам предпочёл поезд. Делов-то в Минске было на час, но поезда из наших палестин только ночные. Видать, живо партизанское прошлое в Беларуской Чыгу́нке. А я и не расстроился: в Минске есть с кем повидаться и куда сходить.
В этот раз меня вытащили в выставочный корпус Национального художественного музея, где проходила выставка «Гармония мира неглюбских ткачих», пообещав красивую вышивку. Вышивку я люблю, про Неглюбку слышал впервые — отчего бы и не просветиться. И просветился знатно: и на самой экспозиции, и потом, погрузившись в историко-этнографические детали.
Агрогородок
Современная Неглюбка — это агрогородок в Гомельской области, у самой границы с российской Брянщиной. Сам «агрогородок» — любопытный артефакт советского экономического утопизма. В 1930‑х годах большевистский экономист и один из создателей Госплана Юрий Ларин предложил по аналогии с фабричными создавать агрогородки — удобные поселения без личных хозяйств среди полей и пастбищ, откуда крестьяне ходили бы на работу. Демонтировать ради радикальных фантазмов колхозно-совхозную систему Сталин считал ненужным, Хрущёву реализовать идею не дала партийная номенклатура, зато в Беларуси 2000‑х эта концепция обрела юридический вес, став официальным типом сельского поселения.
Пограничье
Впрочем, это современность, а Неглюбка ярка своей историей. Впервые она упоминается в документах начала XVIII века как владение Киево-Печерской лавры на территории Стародубского полка.
Территория Войска Запорожского в эпоху Гетманщины делилась на полки. Стародубский был из них самым обширным — он включал в себя земли двух удельных княжеств черниговских Ольговичей эпохи феодальной раздробленности: Стародубского и Новгород-Северского. Одного из новгород-северских князей мы все прекрасно знаем — это тот самый Игорь Святославович из «Слова о полку Игореве» и оперы Бородина. А когда Иван Грозный присоединил литовский Новгород-Северский, то гордо прибавил к своему титулу «Северныя страны Повелитель» — формулу, которую сохраняли все русские государи вплоть до 1917 года.
В ходе Северной войны в 1708 году Пётр I приказал сжечь земли Стародубского полка. Именно этим жестоким шагом он отвратил от себя Мазепу, выбравшего в итоге сторону Карла XII. В XIX веке территория вошла в малороссийскую Черниговскую губернию, а в 1919 году практически вся оказалась в составе Брянской области РСФСР, и лишь небольшой кусочек на западе прирезали к Беларуси.
Кто же они, неглюбчане: белорусы, казаки, великороссы, старообрядцы? Ответ на этот вопрос кроется в их материальной культуре.
Традиция
Неглюбская текстильная традиция — явление уникальное. Местный строй и ткачество формировались в условиях этнокультурного перекрёстка, где переплелись белорусские, украинские и русские архаические пласты.
Главное технологическое чудо Неглюбки — так называемое «выворотное» (браное и переборное) ткачество. Ткачихи создают орнамент с изнаночной стороны: полотно лежит на станке «лицом» вниз, и мастерица видит лишь изнанку, удерживая весь сложнейший узор в голове.
Исследователи насчитывают здесь более 120 сакральных орнаментальных моментов («кручья», «пауки», «яблонька», «древо жизни»). Цвет традиционно начинается с архаичного сочетания белого и красного (символов чистоты и жизни), но в Неглюбке перерастает в невероятную полихромию — до 25 оттенков в одном изделии, включая богатые тканые ковры-«постилки» с пышными растительными и зооморфными мотивами.
В конце 1970‑х годов неглюбские ткачихи произвели фурор на международных выставках от Нью-Йорка до Токио. В конце 2023 года неглюбская текстильная традиция была официально включена в Список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, нуждающегося в срочной охране. Статус этот, увы, не формален: сегодня живых носительниц полного цикла ремесла в деревне осталось буквально единицы.
Экспозиция
В залах музея прекрасно видна вся эволюция и спектр неглюбского костюма («строя») и текстиля.
Рушники и сакральный текстиль
Обратите внимание на красные торцевые бахромы и ритмическое чередование геометрических ромбов в рушниках — это характернейший неглюбский почерк. В красном куту с иконой Богоматери Троеручицы рушник выполняет не просто декоративную, а обереговую функцию.
Сорочки и кросна
Характерная деталь женской сорочки неглюбского строя — богатейшая вышивка и ткачество на поликах (плечевых вставках) и рукавах. Причём декор идёт вдоль всего рукава, сужаясь к манжету.
Мужской костюм
Мужская свадебная рубаха вышита по вороту и пазушному разрезу («манишке»), подпоясывалась ярким тканым поясом с кистями. Праздничный мужской шарф с зигзагообразным орнаментом («кручья») — редкая и очень эффектная деталь локального гардероба.
Женский строй: головные уборы и понёвы
Праздничный женский костюм (нач. XX в.)
Романюк М. Ф. Реконструкция белорусского народного костюма. Неглюбский строй (1994). НХМРБ
В девичьем и женском костюмах поражают сложные головные уборы-«склопы» и сложным образом уложенные платковые намётки с красными полосами, а также клетчатые понёвы и фартуки с кружевом.
Тканый ковёр-«постилка»
Настоящий шедевр поздней неглюбской традиции — яркая ковровая постилка с павлинами у древа жизни. Здесь традиционный геометризм уступает место пышной барочно-народной полихромии, где сочные розовые, зелёные и жёлтые тона синтетических нитей горят на тёмном фоне.
Вот так поездка на час по делам обернулась погружением в многовековую историю пограничья и невероятное народное искусство в нитях.
Ваш комментарий будет первым