Поморский look
Посмотрел я на свой блог и понял, что никогда ещё не писал о моде. О языке пишу, об искусстве, а вот о трендах прошлых веков как-то не доводилось. Пора это исправить. Тем более что суровая северная мода — это не про капризы кутюрье, а про выживание и невероятную практичность.
Сейчас в Царицыно проходит выставка Кенозерского национального парка. Она рассказывает о жизни не только собственно архангельского Поозерья, но и их соседей по Русскому Северу — Поморья, или Беломорья. А жизнь поморов естественным образом вращалась вокруг моря. Как они сами говорили, «всё от морюшка».
Сёмга, сельдь и навага: ритм поморского года
Главной промысловой рыбой здесь всегда была сёмга, которую поморы звали просто «рыба» или уважительно «сёмга-матушка». Путина длилась с конца мая до конца октября. Поймав рыбу, её тут же кротили — били по голове палкой-кротилкой, чтобы обездвижить и не повредить чешую. Сёмга с дефектами стоила значительно дешевле, а ведь почти весь улов шёл на продажу.
Второй по значимости была беломорская сельдь. С конца ноября по март поморы занимались подлёдным ловом, а летом на промысловых участках — тон́ях — устанавливали большие нёвода́-сельдяники. Из них селёдку черпали саками и пересыпали в большие сельдяные карбаса́. Чуть позже, с декабря по февраль, ставили под лёд рюжи на навагу, а летом поблизости от деревень удили с карбасов треску.
Минутка этимологии (ну не могу я без этого!)
- Тоня (нормативное ударение на первый слог) — пространство вообще водоёма, на котором производится лов рыбы неводом, сам процесс ловли или невод с уловом. Из праславянского *topnь от топить.
- Сак (от которого произошла всем знакомая уменьшительная форма сачок) — рыболовная снасть из сети в виде мешка, натянутого на полуобруч. Заимствовано из французского sac «мешок».
- Карбас — чисто поморский регионализм, обозначает парусно-гребное судно среднего размера. Заимствовано из вепсского karbaz (ср. финское karvas, норвежское karfi). Любопытно, что к финно-уграм оно могло попасть от славян: праслав. *korà «кора» → *kȏrbъ «короб» (из коры) → *korabľь «выдолбленное бревно, лодка-долблёнка». Этимологи не исключают, что от славян это слово пришло и в древнегреческий (κάραβος), а оттуда в латынь (cārabus) и далее в романские языки в уменьшительной форме каравелла.
- Рюжа — рыболовная снасть-ловушка. Из карельского rüžä от средненижненемецкого (ганзейского) ruse (ср. шведское ryssja и немецкое Reuse с тем же значением).
На льдину за тюленем
В конце февраля, сразу после Сретения, мужчины объединялись в артели-ромши, уходили на веснование — промысел гренландского тюленя. До апреля они ходили на льдинах, которые порой уносило далеко в Северный Ледовитый океан.
В середине лета промышляли белух, которые подходили к Онежскому полуострову целыми стадами. Осенью добывали «морского зайца» (нерпу), шедшего вслед за косяками сельди. Её ловили специальными сетями-юндами.
Жир морских животных ценился высоко и шёл как на продажу, так и на собственные нужды, а из прочных шкур шили высокие сапоги-бахилы, непромокаемые мешки и многое другое.
И снова о словах
- Ромша — архангельский регионализм, обозначающий обоз из нескольких саней с кладью или артель из нескольких рыбачьих лодок. Происхождение неясно.
- Юнда — ряд связанных вместе сетей, установленных в воде одна за другой в одном направлении. Заимствовано из карельского, куда проникло от саамов.
Поморский lookbook: стиль Унского посада
Как же одевались на такие суровые промыслы? Перед нами — типичный мужской рыбацкий костюм начала XX века из посада Уна Архангельского уезда.
На обычную шитую рубаху надета вязаная бурзунка, или верховица. Такие тёплые верхние свитера либо привозили из Норвегии, либо вязали сами вкруговую на 10 спицах. В каждой деревне Онежского полуострова была своя уникальная традиция орнамента: например, в Уне они обычно были в красно-белой гамме.
Шерстяные штаны заправлялись в высокие кожаные сапоги-бахилы, подошва которых намертво прибивалась деревянными шпильками. Довершает комплект зюйдвестка — культовый рыбацкий головной убор (на фото — экземпляр 1930-х годов). Кстати, поморы были теми ещё модниками: на праздники они надевали яркие рубахи с нарядными поясами, а на шею повязывали платки. Эту эффектную фишку они подсмотрели у заходивших в порты иностранных моряков.
Экипировка для экстремального веснования
Отправляясь на несколько месяцев в ледяную пустыню, зверобой собирал внушительный гардероб:
- несколько домотканых и вязаных рубах,
- три-четыре пары вязаных носков,
- «русские» рукавицы — связанные вкруговую толстыми нитями одной иглой,
- «верхоньки кожаны» — кожаные рукавицы, которые надевали поверх вязаных,
- укороченные шерстяные штаны,
- бахилы.
Поверх кафтана или шубы зачастую надевали сови́к из домашнего валяного сукна белого цвета — длинную рубаху с капюшоном. Запасную одежду, чтобы не промокала, складывали в кису́ — мешок из тюленьей кожи. Одежда для летних промыслов отличалась лишь отсутствием шубы и совика.
Последняя этимология на сегодня:
- Бурзунка — поморский свитер. Слово, возможно, карельского происхождения: ср. люддиковское burž «пена, бурун».
- Сови́к — верхняя одежда северных народов с капюшоном, наверняка хорошо знакомая всем по фотографиям оленеводов Крайнего Севера, только там она шьётся из шкур мехом наружу. Само слово ненецкое, образовано от сӑва «капюшон, шапка» от прауральского *śuma.
- Киса́ (ударение на второй слог, котики ни при чём) — мешок, затягивающийся шнурами, — позаимствована у других соседей, тюркоязычных: ср. татарское кесә, турецкое kese. В тюркские попало из персидского или арабского, туда из арамейского, а в арамейский — из аккадского, и везде обозначало завязывающийся мешок или кошель.
Экипировка промысловика была очень похожей на рыбацкую, только бахилы для веснования делали меховыми и называли пимами (единственное число пим или пима). Заимствовано у самоедов — народов Крайнего Севера, говорящих на самодийских языках. Эта традиционная обувь оленеводов изначально изготавливалась из шкуры с ног северного оленя шерстью наружу с голенищем выше колена. Ворс всегда был направлен вниз, благодаря чему мокрый снег и вода стекали с меха. Подошва делалась из шкуры между копытами («щётки»), где волос жёсткий, благодаря чему снег не прилипал к подошве. На Урале и в Западной Сибири пимами также стали называть валенки, а мастеров — пимокатами.
Живой голос Севера
Теперь, когда мы знаем назначение каждого элемента этой сложной экипировки, иноязычные и региональные слова складываются в удивительно тёплую картину. Послушайте, как об этих сборах в 1930-х годах рассказывала жительница деревни Лопшеньга Афимья Семёновна Майзерова:
«Жёнки рубах накладут, и цулков накладут трое-четверо, да ишто верхоньки кожаны, кафтаны натканы положат, шубы, ровгу [одеяло] из овцины положат. Жёнки всё и складывают в кису — чтобы не промокало».
Вот она — истинная суть поморской «высокой моды». Это мода, сотканная из женской заботы, где каждый шов, каждая шерстяная нитка и правильно подобранная кожа защищали мужчину от ледяного ветра и штормов Белого моря. Настоящий оверсайз и многослойность, продиктованные самой жизнью.
Как вам такой поморский стиль? Наденете бурзунку с зюйдвесткой зимой?
