Рыба наносит ответный удар

Изучение языка всегда богато открытиями. Сегодня на мушке суффикс прилагательных -cıl во всём его фонетическом многообразии (-çıl, -cil, -çil, -cul, -çul, -cül, -çül). Ролей у него предостаточно:

1. Гастрономические предпочтения фауны:
   • ot «трава» + -çul = травоядный,
   • et «мясо» + -çil = плотоядный,
   • hep «всё» + -çil = всеядный —
   или адрес прописки:
   • dağ «гора» + -cıl = живущий в горах, горный.
2. Психологический портрет:
   • ben «я» + -cil = эгоистичный,
   • ev «дом» + -cil = домашний, одомашненный
   • insan «человек» + -cıl = человечный.
3. Итоговый результат:
   • ölüm «смерть» + -cül = смертельный,
   • ak «белый» + -çıl = отбеленный.

Суффикс этот тюркский и довольно старый, но не пратюркский. Он хитроумно сложился из двух самостоятельных пратюркских элементов: -cı и -l.

Первый (возможно, имеющий монгольские корни) прекрасно знаком каждому, кто открывал учебник турецкого на первых занятиях. Он до сих пор штампует профессии и роли с эффективностью конвейера:

• ayakkabı «обувь» + -cı = сапожник,
• balık «рыба» + -çı = рыбак,
• futbol + -cu = футболист.

Второй элемент поджидает студентов позже и отвечает за страдательный залог:

• kesmek «резать» — kesilmek «быть порезанным, отрезанным и т. п.»

А теперь включаем базовую математику и соединяем «активного деятеля» со «страдательным пассивом». В суровой логике древних тюрков получается восхитительный экзистенциальный переворот. Если balıkçı — это рыбак (тот, кто кошмарит рыбу), то balıkçıl (цапля) — это буквально «тот, кто был орыбачен» или «тот, кем сама рыба невольно распорядилась».

Жаль, конечно, что современные учебники умалчивают о том, что цапля — это просто страдающий от профессиональной деформации рыбак, над которым довлеет карма улова. Но согласитесь, концепт прекрасный: ты думал, что ты гордый хищник, а лингвистика прозрачно намекает, что в этой пищевой цепочке ты — принимающая сторона.