Кутузов в гареме

«Падишах русских» Екатерина II — титул, который Порта уступила ей тринадцатой статьёй Кючук-Кайнарджийского мира — лелеяла мечту завоевать Стамбул. Естественно, всё под соусом освобождения угнетённых христиан. Немало денег потратила она силами Алексея Орлова, раздувая огонь восстаний в Греции. После Чесменского сражения тот было хотел и Стамбул взять с наскока, но было пока рановато. София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская была не только очень амбициозна, но и очень осторожна, иначе она никогда бы не оказалась на российском престоле.

Вместо этого она послала в 1793 году своего любимца, не менее осторожного и хитрого Кутуз-пашу, как называли его османы — Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова — с грандиозным шпионским посольством в Стамбул. Прозвище хозяева понимали без словаря: фамилия восходит к прозвищу Кутуз, а оно — к тюркскому qutuz «бешеный, неистовый» (Баскаков предполагает тюрко-булгарское кутур с тем же значением; конкурирующая версия выводит прозвище из русского диалектного кутуз «подушка для плетения кружев, узел с вещами», но тюркская считается более вероятной). Так что переговоры с Портой вёл человек, чьё имя означало ровно противоположное его характеру.

Только представьте, больше 400 человек только по официальному списку членов посольства, плюс «чада и домочадцы», плюс примкнувшие по дороге — итого толпа в 650 голов личного состава медленно-медленно, под предлогом старых ран боевого генерала, а на самом деле ради сбора необходимых сведений о социально-экономическом положении и военной мощи Османской империи, полгода движется в сторону Стамбула. Кутузов с пользой проводит это время, анализируя получаемую информацию и переправляя её командующим сухопутными и морскими силами на черноморском направлении Суворову и Мордвинову, а также изучая турецкий с захваченным с собой крымским чиновником.

Посольство везло роскошные подарки, Екатерина не поскупилась: в общей сложности на организацию миссии и дары была выделена астрономическая сумма в три миллиона рублей (согласно «Арзамасу», это более полутора миллиардов современными). Подарки (драгоценности, коллекционное оружие и меха) получили не только султан, великий визирь и прочие сановники. Шкурками ласок, например, Кутузов давал на чай. Разумеется, таких щедрых победителей принимали со всем гостеприимством. Им просто-таки организовали ВИП-тур.

Кутузов с многочисленной свитой посетили Голубую мечеть и мечеть Баязида, а также главную ценность Стамбула — Святую Софию. Причём в отличие от других инородцев, которых тогда пускали только на галереи между намазами, султан выдал Кутузову фирман — от перс. فرمان farmān «повеление», — который позволил высокому гостю со свитой в сопровождении почётной охраны посетить мечети с полной экскурсией. Любопытство было так велико, что среди свиты затесалась переодетая в мужское платье супруга прусского посланника. На выходе туристов встретили многочисленные торговцы, которые наперебой предлагали купить кусочки смальты, осыпавшиеся с мозаик собора.

Кутузову якобы удалось вообще невероятное — попасть в гарем. Ну, так пишут в некоторых российских источниках. История странноватая, в турецких (не заслуживающих особого доверия) СМИ описывается исключительно со ссылками на российские публикации, причём настолько же «надёжные» — вроде газеты «Совершенно секретно». Впрочем, даже то, что описывается, получается, совсем не о гареме. Но тяга к сенсационности, наложенная на полнейшее невежество, раздула из дрозофилы очередного мамонта.

Начать стоит с самого слова. Гарем — из арабского حرام ḥarām «запретное, заповедное», того же корня, что харам и ихрам. Запретное — не значит тайное: это часть дома, закрытая для посторонних мужчин, а вовсе не камера с одалисками, которую воображает европеец. Половина сенсации умирает уже на этимологии.

Что же там на самом деле произошло? Пишут, что Кутузов

«подкупом проник в сад гарема и встретился с обитавшими там тремя бывшими христианками: дочерью грузинского священника, ставшей женой султана Мустафы III, её дочерью и француженкой, попавшей в наложницы Абдул-Хамиду I».

На престоле в это время Селим III. Итак, давайте по пунктам.

1. «Сад гарема». Не думаю, что Кутузова реально кто-то запустил в гарем. Да и не нужно ему это было. Их встречу могли вполне организовать в парке Гюльхане — «доме роз», — тем более, что там было немало чудесных павильонов. Да, парк тогда был закрыт для публики, но частью гарема не был.
2. «Дочь грузинского священника», на минуточку, это Михришах-султан, валиде-султан (от араб. والدة wālida «родительница»), мать Селима III. На момент встречи ей около пятидесяти. Это даже не просто вдовствующая императрица: её собственные доходы и влияние делали её фигурой уровня теневого премьер-министра. Именно она решала, на что и как потратить огромные средства, находившиеся в её распоряжении, и кого допустить, а кого не допускать к сыну на персональную аудиенцию. Встреча с ней не была попыткой проникнуть в тайны гарема — это были деловые переговоры на высшем уровне.
3. Хатидже-султан, упоминаемая в источниках то как дочь Михришах-султан, то как дочь Селима III, на самом деле была дочерью Мустафы III от Адильшах-кадын, то есть Селиму III приходилась единокровной сестрой. На момент посольства ей двадцать пять. С 1786 года она замужем за Сеййидом Ахмед-пашой, хранителем Хотина, который был старше её на добрых полвека; в 1788 или 1789 году у них родился сын. Овдовеет она только в 1798-м. Была очень близка с Михришах-султан и с братом Селимом III, покровительствовала архитектуре и продвигала проевропейские идеи.
4. Накшидиль-султан — не просто наложница, а вдова Абдул-Хамида I и мать будущего султана Махмуда II, родившегося в 1785 году. Даты её рождения расходятся: от 1761 до 1766 года. Происхождение — предмет спора: турецкий историк Ибрагим Пазан настаивает на грузинском, другие исследователи говорят осторожнее — «с Кавказа», иногда «черкешенка». После смерти Абдул-Хамида I в 1789 году вдов покойного султана отправили в Старый дворец в Баязиде, где Накшидиль и прожила до восшествия сына на престол в 1808 году, а сам Махмуд остался в гареме Топкапы. Её появление на встрече требовало отдельного разрешения — и это интереснее любой сенсации.

Заодно о француженке. Легенда, отождествляющая Накшидиль с Эме дю Бюк де Ривери, пропавшей в море родственницей Жозефины Богарне, появилась в европейских публикациях после смерти Накшидиль в 1817 году. Родословная у этой легенды длинная: мифы о родстве французского и османского домов запускались как политический инструмент с XVI века — ещё Селяники писал, что французский король «наш государь и нашей крови». Полвека спустя султан Абдул-Азиз будет уверять, что его бабка и бабка Наполеона III состояли в родстве. Образцовая изобретённая традиция, которую каждое поколение достаёт из сундука по мере дипломатической надобности.

Что же мы имеем в итоге? Три женщины: действующая валиде-султан, самая могущественная женщина империи; проевропейски настроенная замужняя принцесса, сестра и близкая подруга султана; и вдова покойного султана, ради появления которой пришлось открыть ворота Старого дворца. Они встречаются с послом разгромившей османов державы для переговоров, которые, возможно, нельзя пока доверить дивану. И что в этом такого уж необычного? Конечно, вряд ли такое происходило каждый день, но ведь и обстоятельства были экстраординарные. «Высокие договаривающиеся стороны» действительно хотели наконец достичь взаимопонимания. Опять-таки, не забывайте, Кутузов, несомненно, был мужчиной, но, во-первых, уже немолодым — ровесником Михришах-султан, во-вторых, представлял императрицу, женщину на троне.

Так что, боюсь, никакой в этой встрече сенсации не было. Но вояж Кутузова явно оказал огромное влияние на развитие как туризма, так и разведки.