Тимур и его команда

Картина I. Распад империи

Ильханиды в Анатолии и монголо-татары на Руси — обломки одной и той же катастрофы: распада империи Чингисхана. Наследство было поделено на четыре улуса по числу сыновей: Джучи, Чагатая, Угэдэя и Толуя. Дальше вышло как в любом завещании: доли перестали соответствовать наследникам. Улус Джучи стал Золотой Ордой, толуидский разросся до китайской империи Юань, основанной внуком Чингисхана Хубилаем, и до Ильханата в Иране, а улус Угэдэя к началу XIV века растворился в соседнем — Чагатайском, который нас и интересует.

Чагатайский улус простирался от Аральского моря и Амударьи до Алтая: сегодняшние Узбекистан (без Каракалпакии), Кыргызстан, Таджикистан, север Афганистана до Кабула, юг Казахстана и Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая. Эта обширная территория чётко делилась надвое: на западе Мавераннахр со всеми жемчужинами Узбекистана — Бухарой, Самаркандом, Ферганой, — на востоке Могулистан.

Мавераннахр — по-арабски «то, что за рекой». Европа называла эту область Трансоксианой, что на латыни означает «то, что за Оксом», а Окс — греческое имя Амударьи. Одно и то же выражение на двух языках, и оба сообщают ровно одно: это край, который определяется тем, что он находится по ту сторону. Название, данное соседями, а не жителями.

Картина II. Тимур и его команда

В Мавераннахре жило тюркизировавшееся монгольское племя барласов. К XIV веку они уже приняли ислам и говорили на среднеазиатском тюрки — том самом наречии, из которого столетием позже, уже при потомках нашего героя, сложится литературный чагатайский язык. Жили барласы в основном на территории нынешнего Шахрисабзского района Кашкадарьинского вилоята Узбекистана. Там в 1336 году у Тарагая (Тургая) из племени барласов родился сын, названный Тимуром.

Дата — из тимуридских источников, то есть из биографии, написанной задним числом и по заказу; относиться к ней стоит примерно так же, как к 1299 году у османов. Имя же тюркское и означает «железо».

К 1361 году он, подобно Чингисхану, сколотил военный отряд и примкнул к претендовавшему на трон эмиру Хусейну, вместе с которым они искали себе приключений на отбитые сёдлами копчики, строя из себя робин-гудов пустыни. Около 1362 года в стычке Тимур попал под обстрел лучников и был тяжело ранен: лишился двух пальцев на правой руке и охромел на правую ногу, за что и получил прозвище Хромого — Timūr-e Lang по-персидски (оттуда западноевропейское «Тамерлан») и Темир Аксак в древнерусских летописях, где «аксак» — то же самое, только по-тюркски. Железный человек по прозвищу Хромой.

Вместо того, чтобы помочь Хусейну вернуть трон, Тимур решил, что ему корона пойдёт больше. А тут, надо заметить, с троном есть некоторые сложности, потому что ханом, то есть верховным правителем, мог быть только Чингизид — потомок Чингисхана, а у Тимура с этим было плохо (то есть потом-то он, конечно, много чего напридумывает в своей биографии, но это будет потом). Реальная же власть была у военного предводителя — эмира. И именно на эмирский трон Тимур и нацелился. Заручившись поддержкой духовенства, обеспечил на курултае избрание лояльного хана, переманил на свою сторону многих воинов Хусейна и победил его, после чего Тимура провозгласили верховным эмиром.

Женитьба на овдовевшей его же стараниями дочери Чингизида прибавила к титулу гурган — «ханский зять». Комбинация вышла образцовая: на престоле сидит Чингизид без власти, рядом стоит зять с властью и без родословной. Запомним эту конструкцию, она нам ещё пригодится.

Важной частью внутренней политики Тимура стало восстановление того, что было разрушено в Мавераннахре монгольскими набегами. И это ему настолько хорошо удалось, что для родной страны этот период стал настоящим Возрождением. Во внешней политике курс был взят на укрепление границ, и делал он это единственным известным ему способом: набегами на соседей, которые его чем-то беспокоили. Пять раз ходил на Хорезм, шесть — на Могулистан (дошёл аж до Иртыша). Персия отказалась принимать вассалитет — захватил и Персию.

А потом он пошёл на запад, и тут о нём уже услышали все.

Картина III. Те же и монголо-татары

Очень весело было с Золотой Ордой. В Мангышлаке правил тогда родич хана восточной части Орды Урус-хана (степень родства в генеалогиях расходится), которого тот казнил за отказ участвовать в походе на Сарай и захвате власти в Золотой Орде. Сын казнённого Тохтамыш, опасаясь за свою жизнь, бежал к Тимуру, и тот обеспечил диссиденту режим наибольшего благоприятствования, выделяя войска на регулярные безуспешные попытки победить Урус-хана и потом укрывая Тохтамыша от преследования. Когда же Урус-хан наконец скончался, Тохтамыш стал ханом сначала восточной Орды, а после разгрома Мамая и всей Золотой Орды — и предал благодетеля, объединившись с его врагами.

Наказать предателя Тимур решил в характерной для него манере: набегами. Сначала, в 1388 году, взял и уничтожил столицу Хорезма Ургенч — под предлогом того, что тамошняя династия приняла сторону Тохтамыша. Ургенч просто под руку попался. Потом опустошительными походами дошёл до Иртыша и Волги и в 1391 году разбил Тохтамыша при Кондурче. Этого оказалось мало: Тохтамыш отстроился и вернулся. Тимур прошёлся по Персии, завоевав прикаспийские области, Междуречье и Закавказье, навстречу с севера снова пришёл Тохтамыш, и тут Остапа понесло. В апреле 1395 года Тимур разбил его на Тереке и помчался преследовать — дошёл до Ельца, сжёг город и повернул.

До Москвы оттуда оставалось вёрст четыреста, но Василий I перепугался достаточно, чтобы вывести войско на Оку и припереть из Владимира чудотворную икону. И вот же совпадение: решение пойти восвояси Тимур принял аккурат по принесении иконы. (Правда, в тимуридских источниках пишут, что они просто добили Тохтамыша окончательно и разбрелись вокруг достаточно далеко в поисках хороших пастбищ. Дальше Ельца таковых не оказалось, поэтому они туда и не пошли.) А в Ельце теперь в этот день праздник: носят крестным ходом список иконы (оригинал не сохранился) и рассказывают всем, как тому приснилась Матерь Божья. Так прямо и называют: «8 сентября, день явления Богородицы Тамерлану».

После разгрома Тохтамыша Тимур пошёл на Азов и в Крым, сжёг Астрахань и ордынскую столицу Новый Сарай, но не закреплялся нигде и провёл границу владений по Кавказскому хребту. На место Тохтамыша Тимур очень хотел, но никак не мог поставить своего протеже Едигея: тот был мангытом, то есть в точности таким же не-Чингизидом, как и он сам. Поэтому в Орде воспроизвели ту же конструкцию, что и в Самарканде: ханом сделали Чингизида — сначала Куюрчука, потом Тимур-Кутлуга, — а власть отдали эмиру Едигею. Нет, ну а что? Рабочая же схема!

Тохтамыша Тимур к концу жизни простил, принял и даже пообещал вернуть трон. Впрочем, слова своего не сдержал, скоропостижно скончавшись.

Былого величия разгромленная Золотая Орда вернуть так и не смогла. Обыкновенно к этому добавляют, что Тимур перехватил и перенёс южнее проходившие по ней маршруты Великого Шёлкового пути (вклад, впрочем, внесли и чума, и распад монгольского мира в целом) и что своей победой он вселил в русских князей уверенность в собственных силах. С уверенностью вышло сложнее: в 1408 году Едигей — тот самый — дойдёт до Москвы и возьмёт с неё откуп.

А литовский тесть Василия I Витовт, которого молва позже припишет к спасителям Москвы, четыре года спустя выступит в поход — за Тохтамыша. И будет разбит на Ворскле тамерлановскими ставленниками Тимур-Кутлугом и Едигеем.

Картина IV. А в это время в замке Анатолии

Путешествовать Тимуру так понравилось, что в 1398 году он пошёл на Индию и захватил Дели и ещё несколько крепостей. Войдя во вкус, в следующем году отправляется на запад и задерживается там на пять лет: Алеппо и Дамаск, Багдад, Сивас — воюет он в основном с мамлюками, а разбирается попутно с Кара-Коюнлу («чернобаранными» — о них и об их белобаранных соседях речь пойдёт отдельно). Предводитель их Кара Юсуф бежит к нашему османскому Баязиду Молниеносному, а у того, как с Дона, выдачи нет.

Этого хватило. В 1402 году Тимур разбивает при Анкаре османское войско, пленяет Баязида и разбирает его недавно построенную империю по частям: западные земли делит между его сыновьями, которые тут же впадают в междоусобицу, а восточные возвращает беям, у которых османы отобрали их бейлики. Тем самым, к слову, исполняется обещание, данное в конце предыдущего рассказа: изгнанные беи вернулись с Тимуром и со щитом.

Кара Юсуфа при Анкаре, впрочем, не было — он к тому времени успел уйти. И он единственный из всех участников этой истории останется в чистом выигрыше: после смерти Тимура вернётся и отстроит Кара-Коюнлу заново.

Заодно за две недели Тимур берёт Смирну (Измир), которую к этому времени османы безуспешно осаждали уже полвека. Там засело двести рыцарей-госпитальеров с Родоса под началом арагонца Иньиго де Альфаро. Тимур предложил им откупиться данью, они отказались, и стену обрушили подкопом на пятнадцатый день.

Чтобы окончательно восстановить империю Чингисхана под своим началом, Тимур в конце жизни решил завоевать и Китай. В феврале 1405 года он выступил в поход, слёг в Отраре и умер, не дойдя и до первой китайской заставы. Вся конструкция — подставные ханы, титул ханского зятя, шесть десятилетий походов — держалась на том, что он всё-таки соберёт империю Чингисхана обратно. Он не успел даже начать. Началась холодная зима, и он умер.