Снаружи рельефами, внутри — красками. Хотя красками это назвать уже трудно: от былого богатства оттенков остался почти один только чёрный контур… и этот невыцветающий синий — цвет небес, цвет глубины, цвет Урарту. Он словно...
Береговые камыши замирают, чайки кружат в небе, где-то вдали мелькает розовая тень фламинго… А в траве — лошадка. Просто стоит. Или, может быть, ждёт. Говорят, в этих местах живут ванские ёжики. Очень редкие. Очень...
Каждая стена, каждый угол — глава книги, написанной в камне. Здесь Библия рассказана без слов — только рельефами, где пророки спорят с царями, звери ловят рыбу, а святые не боятся грифонов. Давайте прогуляемся вдоль...
Ветер ещё свеж, степь просыпается нехотя, а он уже на сцене. Алый, как заря. Героический, как первый порыв. Среди серо-зелёной пряжи трав — как мазок живого огня. Будто выскочил из партитуры Глиэра: не сон,...
Будто он не взошёл, а просто снялся с вершины минарета, легко оторвался от камня и, не оборачиваясь, поплыл в синеву. Он ещё не ушёл, но уже не здесь — как тихая молитва, отпущенная в...
Но стоит ступить на берег — и ты уже в саду. Ещё пару недель назад ветви здесь были в розовом — миндаль пышно цвёл, как южный вальс. Теперь пришёл черёд груши: белые лепестки —...
