Pollice verso
Вот я стою среди выветренных камней древнего карфагенского амфитеатра — той самой арены, где когда-то венации и гладиаторские бои держали бушующую толпу на пике возбуждения. Я взял на себя смелость изобразить зрителя, хотя, как вы можете заметить, весьма недовольного. Мой палец решительно направлен вниз — классический pollice verso в лучших традициях латинской античности.
Стоя среди этих выветренных камней, что пережили и победителей, и побежденных, невольно ощущаешь легкую иронию. Мы проецируем наши современные чувства на эти римские руины, превращая историю в театр собственных моральных убеждений. И всё же главная ирония заключается в том, что наши самые устойчивые ментальные образы античности так часто оказываются плодами поздних вымыслов.
Взять хотя бы печально известный pollice verso. Хотя этот жест и упоминается в классических текстах — например, у Ювенала, — точная механика жеста остается предметом непрекращающихся научных споров. Привычный, абсолютный образ опущенного вниз пальца как смертного приговора во многом является продуктом академического искусства XIX века. Огромную роль в укоренении этого мифа в массовой культуре сыграла знаменитая картина Жана-Леона Жерома 1872 года Pollice Verso, изображающая гладиатора в ожидании смертного вердикта толпы. Благодаря эффектной композиции Жерома этот жест превратился в визуальное клише, хотя реальные исторические сигналы в амфитеатрах были куда более нюансированными и часто завязывались на метафоре обнаженного или спрятанного клинка (например, pollicem premere, где прижатый палец, вероятнее всего, служил знаком милосердия).
Камни амфитеатра безразличны к нашим кинематографическим и художественным тропам; они просто переживают толпы, императоров и наши собственные меняющиеся представления о жесте, затерянном в веках.
