Будете смеяться, но я посмотрел Wednesday, тот самый сериал Тима Бёртона про дочку Аддамсов. Но мы с вами про этимологию.
В названиях всех серий встречается слово woe «горе, печаль, несчастье, беда». Редкое, архаичное. Я его знал, но никогда не задумывался, откуда оно взялось.
Дитя среды
Шутка тут старше сериала, и она же объясняет имя героини.
Есть английский гадальный стишок, записанный в 1830-х, который раздаёт каждому дню недели свой характер: понедельника дитя лицом пригоже, вторника дитя исполнено изящества… а третьим в очереди идёт — дитя среды исполнено горя. Чарльз Аддамс назвал свою мрачную девочку именно по этой строчке, а сценаристы с тех пор тихо доят её на заголовки серий.
Есть и второй слой. Wednesday — древнеанглийское Wōdnesdæg, «день Водана», то есть Одина. Так что героиня носит в имени скандинавского бога, а в подзаголовках — общечеловеческий вопль.
Сам вопль
Восходит woe к др.-англ. wā — восклицанию горя. А оно, в свою очередь, к праиндоевропейскому *wáy.
В немецком оно стало Weh «боль, страдание» и оттуда перекочевало в идиш как וויי «вей» — то самое из ой вэй «ой, горе», вей’з мир «горе мне» и ох ун вей «горюшко-горе».
Тот же корень в др.-гр. οὐαί и лат. vae — вспомним Vae victīs! «Горе побеждённым!», слова, которые галл Бренн, по преданию, бросил на весы вместе с мечом, когда римляне пожаловались на поддельные гири.
В славянских: рус. увы, болг. уви, с.-х. авај/avaj. У иранцев وای /vāy/, откуда арм. վայ «вай» и груз. ვაი(მე) «вай(мэ)». Турки рядом, и у них то же: vay be!, vay vay vay!
То, что не укладывается
А есть ещё и семиты: арам. וי /way/, араб. корень و-ي-ل (w-y-l) «горе».
И вот тут надо бы остановиться, потому что семитские языки индоевропейским не родня. Общего предка нет, наследовать нечего, происходить не от чего. Значит, либо перед нами великое совпадение, либо надо править исходную посылку.
Править. Woe — то, что лингвисты называют первичным междометием: не слово, которое язык передаёт по наследству, а звук, который издаёт тело, а язык потом записывает и причёсывает на свой лад. Оно не наследуется. Оно изобретается заново, снова и снова, потому что устройство, его производящее, у всех одинаковое.
Доказательство лежит за пределами обеих семей. Китайский говорит 哎呀 āiyā. Корейский — 아이고 aigo. Японский — ああ aa. Ни малейшего родства ни с нами, ни между собой в нужном смысле — и тот же открытый гласный, то же нисходящее скольжение, та же форма во рту.
Причина простая. Боль в словарь не заглядывает. Она роняет челюсть, открывает горло и выталкивает воздух, и получается открытый гласный со скольжением на конце. Все языки мира поймали этот звук и записали; различия — вопрос орфографии.
В чём, собственно, и дело
Так что заголовок скромнее правды. Это не общеиндоевропейская скорбь. Это общечеловеческая.
Мы причитаем одинаково не потому, что происходим от общих предков. Мы причитаем одинаково потому, что у нас одинаковые рты и одинаковые беды.
Горе объединяет. Но хотелось бы, чтобы не только оно…
