Пиар-кампания девятнадцатого столетия
Следующая русско-турецкая война началась всего через 20 лет после Крымской. И если в середине века националистическая пропаганда лишь делала первые шаги, к его последней четверти она стала силой, способной развязывать войны.
Вслед за «Таймс», завоевавшей международный авторитет репортажами с полей Крымской войны, взошла звезда основанной Диккенсом «Дейли Ньюс», развернувшей кампанию по дискредитации правительства Дизраэли. На страницах газеты появились кровавые репортажи из Болгарии, где добрых христиан резали коварные османские башибузуки. Выражаясь пиаровским арго, ЛОМы: Дарвин, Уайльд, Гюго, Гарибальди — бросились высказываться в поддержку угнетённых болгар. В России славянофилы и западники наконец-то обнаружили базу для единения и слились в балканофильском экстазе (или угаре?). Достоевский топил за историческую миссию России в объединении православных народов, Тургенев клял королеву Викторию за попустительство турецким изуверам, Полонский воспевал жажду мщения угнетённых женщин Востока (запомните этот момент — это ружьё не просто так тут повешено 😉).
Интеллигенция в окопах
Под давлением общественности Александр Второй объявил Абдул-Хамиду (тоже Второму) войну. Воодушевлённые пропагандой, россияне массово записывались в добровольцы (читайте «Анну Каренину»). Волонтёрами на войну пошли врачи Склифосовский, Пирогов, Боткин (а то ж, где ещё столько полевого материала найдёшь!) и первые 25 выпускниц Женских врачебных курсов, а также писатели Гаршин и Гиляровский (Тургенев страдал, что уже слишком стар для этого; Толстой тоже рвался в бой, но прилежно дописывал роман про барыню и паровоз).
Две стороны одной медали: Шипка и Карс
По уже привычной схеме, сосредоточив основные ударные силы на балканском направлении, Российская империя не забывала и про кавказскую границу, где наступление позволяло оттянуть существенные силы противника. Поэтому в то время, как главнокомандующий, брат императора Николай Николаевич-старший и наследник цесаревич, будущий император Александр III переправлялись через Дунай, брали Шипку и Плевну и штурмовали Балканские горы, чтобы занять Адрианополь (Эдирне), ещё один императорский братец Михаил Николаевич, подавив мятежи в Абхазии, Чечне и Дагестане, ещё раз взял Карс и Эрзурум.
Карс после этого остался в составе Российской империи на четыре десятилетия, а Эрзурум вернули османам. Возможно, немалую роль в этом сыграло то, что на борьбу с оккупантами встали простые турки.
Эрзурумская Жанна д’Арк
Одной из известнейших фигур той войны в турецком фольклоре стала простая эрзурумка Нене-хатун. В 1877 году ей было двадцать. Когда у неё на руках умер от ран брат, защищавший форт на том самом холме Топдагы, откуда Пушкин наблюдал за обстрелом Эрзурума полвека тому, она взяла топор и, оставив трёхлетнего сына и новорождённую дочь на домочадцев, примкнула к народу, пошедшему с аналогичным сельхозинвентарём выбивать русских из форта. Несмотря на сотни павших от ружейного огня, эрзурумцам удалось своей массой задавить сопротивление русских солдат, потерявших в ту ночь две тысячи погибшими. Нене-хатун была обнаружена без сознания, крепко сжимающей свой топор в окровавленных руках.
Её сын погиб в Первой мировой на Галлиполи, а сама она умерла только в 1955 году, не дотянув всего пару лет до векового юбилея. Похоронили её в том самом форте, а на открытой площадке рядом поставили памятник с тем самым топором. Правда, там ещё ребёнок висит за спиной, но это противоречит основной легенде — видимо, просто для драматизма.
Закат эпохи и новые границы
Для Османской империи эта война закончилась плохо. Британцы перестали интересоваться её целостностью, потому что торговый путь из Персии через Трабзон утратил ценность после получения Суэцкого канала, французы ещё не отошли от франко-прусской войны и Парижской коммуны, а без их поддержки Турция мало что могла противопоставить России. В результате Россия вернула южную Бессарабию, оставила за собой Батуми и Карс, Болгария обрела независимость, Босния перешла под контроль Австро-Венгрии, а Британия оккупировала Кипр. На смену XIX уже готовился прийти XX век.