Февраль под шубой

Турецкий календарь устроен с подкупающей простотой. Январь здесь называется Ocak, в русский это тюркское слово попало в форме «очаг». Середина зимы — самое время сидеть у огня.

За месяцем очага следует Şubat. После «очага» трудно не услышать в нём «шубу»: февраль, стужа, логика железная. Увы, железная логика — худший советчик этимолога. Но в этом случае ошибка открывает две дороги сразу.

Месяц, который бьёт

Şubat пришёл в турецкий из арабского šubāṭ. Арабы взяли его у арамейцев (сир. šəbāṭ), а те, как и евреи, у которых он стал месяцем шват, взяли его у вавилонян. В аккадском šabāṭu — одиннадцатый месяц года.

Что значило это слово, наверняка неизвестно. Чаще всего его сближают с аккадским глаголом šabāṭu «бить, ударять, крушить». Тогда февраль — месяц, который треплет природу ливнями и бурями. Другие словари выводят тот же корень к значениям «дуть, веять, сносить», и тогда это месяц ветров. Для Междуречья обе версии правдоподобны: зимние шторма там бьют и дуют одновременно. Ивритскому уху слышится ещё шевет, «жезл, посох» (а затем и «колено Израилево»), то есть тоже инструмент удара. Но это уже созвучие, а не доказательство.

Так что шубы в феврале нет. Зато она есть совсем в другом месте.

Шуба из колодца

В арабском есть корень j-b-b «резать, отсекать». От него происходит jubb, «колодец, вырытая яма, цистерна». В такой jubb братья бросили Иосифа. От того же корня jubba — длинная распашная верхняя одежда с широкими рукавами, буквально «скроенное». В турецком она осталась как cübbe, мантия судьи или богослова.

Через арабскую Сицилию и средиземноморскую торговлю jubba попала в итальянский как giubba, а оттуда разошлась по всему европейскому гардеробу:

Шуба. Средневерхненемецкое schūbe, польское szuba, затем русское слово. Немецкий передал арабское дж как ш, и одежда по дороге обросла мехом.

Юбка. Французское jupe поначалу было мужским кафтаном и только потом опустилось ниже пояса. К нам оно пришло через польское jupka. Мужская история jupe ещё долго жила в Англии: в гардеробе Елизаветы I значится «jupe, или гасконский кафтан».

Жупан. Итальянское giuppone, польское żupan: шляхетский кафтан, в котором арабское происхождение ни один шляхтич бы не заподозрил.

Зипун. По Фасмеру, родственная форма того же ряда. Мужицкий кафтан и шляхетский жупан оказываются двоюродными братьями.

По соседству: испанская aljuba сохранила даже арабский артикль, в немецком есть Joppe, во французском — jupon, в итальянском — giubbotto.

Джемпер, который не прыгал

Английский jumper в значении «свитер» сам напрашивается в прыгуны, но к прыжкам он отношения не имеет. В 1853 году так называли просторную матросскую куртку. Она произошла от диалектного jump «короткий кафтан», а тот, по всей видимости, от шотландского jupe, то есть всё того же французского jupe, итальянской giubba и арабской jubba. Так что британец в джемпере, в сущности, ходит в джуббе.

А прыгнуть?

Самое забавное, что одежда в английском старше прыжка. Рыцарь у Чосера, в конце XIV века, одет в gipoun: это тот же jupon, из той же арабской джуббы. Глагола to jump тогда ещё не существовало. Он появляется внезапно, в 1520-х, и ни в древне-, ни в среднеанглийском у него нет предков. Самое популярное объяснение — звукоподражание: jump стоит в одном ряду с bump, будто сам звук приземления. Есть и романтическая версия: слово привезли солдаты Столетней войны из гасконских говоров, где jumba значит «качаться». Сходство со шведским диалектным gumpa «прыгать» замечали давно, но Оксфордский словарь родства тут не признаёт.

Так что прыжок — выскочка во всех смыслах. Он вытеснил исконные leap, bound и spring, а потом ещё и отбрасывал тень на одежду, которая жила в английском за полтора века до него. Джемпер, в конце концов, тихо вернулся в шкаф, откуда и вышел: из арабского колодца, через итальянскую лавку, к шотландцу на плечи.