Как разговаривает музей?
Через экспонаты.
Есть те, для кого музей нем, пока его не озвучит экскурсовод или аудиогид. При всём уважении к труду создателей экскурсий, я их слушать не люблю. Для меня они подобны озвучке иностранного фильма одним гнусавым голосом, как на видеокассетах из подпольных видеосалонов позднего СССР: чужой голос, чужие интонации, чужие эмоции.
Я предпочитаю разговаривать с музеем сам, слышать его собственный голос, считывать контекст и подтекст, о которых, может, и сами создатели экспозиции не думали.
Вот, к примеру, один из экспонатов музея Алматы — письменный стол рубежа XIX—XX веков. На нём чёрно-белое фото с простецкой стеклянной рамке. Как гласит табличка, на фото со своей семьёй «инженер, основоположник сейсмостойкого строительства» в Алматы А. П. Зенков.
Экскурсоводы в этом зале наверняка рассказывают об этом человеке чуть больше, чем написано на табличке. Ведь Зенков для Алматы — это не просто фамилия. Это эпоха, это один из камней фундамента современного города.
Их сразу узнаете. Они среди всех зданий выделяющие. Тоже зенковской постройки.
— Какой? — спросил я. — Зен… зенковской?
— Ну, зенковской, зенковской, — повторил сторож настойчиво. — Вот сразу видно нездешнего. Андрей Павлович Зенков. Он при царизме весь этот город снова выстроил — вот всё это! — Сторож сделал рукой круг. — И собор этот тоже его. И собор, и ряды, и магазин Шахворостова, и офицерское собрание, и благородное собрание, и две гимназии, и суд окружной (там теперь типография) — всё, всё его.
(Домбровский Ю. О. Хранитель древностей)
Забытый отец и музейные тайны
На самом деле, начал строить город Верный отец Андрея Павловича. Архитектор Павел Матвеевич Зенков (1831—1915) приехал с семьёй в Верный, только-только получивший статус города, по приглашению военного губернатора в 1867 году и сразу же принял участие в разработке прямоугольной городской планировки.
Став областным архитектором, Павел Матвеевич построил стилистически очень казацкий, южнорусский Казанский собор и сказочную избушку для лесовода Эдуарда Оттоновича Баума, которому Алматы обязано не только рощей, носящей сейчас его имя, но и всем своим озеленением, всеми своими садами.
Ведь ещё в середине XIX века этот ныне цветущий край выглядел совершенно иначе:
Я помню, как на голом предгорье, на берегу Алматинки стояло несколько срубов и юрт. Теперь там утопает в зелени прекрасный город… Свидетельствую о том, что, когда я был в Верном, там не росло ни единого кустика.
Ныне Верный, бесспорно, — лучший и самый цветущий город Средней Азии, имеет 17 000 жителей, много хороших каменных двухэтажных домов, прекрасный, просторный каменный гостиный двор, две церкви красивой архитектуры.
Но лучшим украшением Верного служат прекрасные сады, разведённые вокруг города русскими переселенцами, где прежде не было никакой древесной растительности.
После передачи города из военного в гражданское управление П. М. Зенков стал его первым городским головой. На этой должности ему пришлось ликвидировать последствия страшного землетрясения 1887 года, унесшего жизни 161 верненца, в том числе 118 детей, и разрушившего почти 1 800 домов (современные оценки предполагают магнитуду 7—8 баллов по шкале Рихтера).
Дерево против землетрясения
Эта катастрофа произвела огромное впечатление на Павла Матвеевича и его старшего сына Андрея — областного инженера и начальника строительного отделения. Андрей Павлович организовал в Верном сейсмическую и метеорологическую станцию, которую возглавил его отец, и положил начало сейсмостойкому строительству в регионе. Под его руководством были построены немало общественных зданий не только в Верном-Алматы, но и в Пишпеке-Бишкеке.
Основным материалом, который позволил Зенкову укротить подземную стихию, стала тянь-шаньская ель.
У города Верного в то время была тревожная и плохая слава. Его знали как край света и гнездо землетрясений необычайной разрушительной силы, как город на вулкане.
Говорили, что в городе Верном надо строить либо глухие деревянные коробки, либо одноэтажные, плоские, прижатые к земле дома с толстыми стенами и мощными фундаментами.
Но Зенков возражал: нужны цемент, железо и дерево. И вот он начал возводить из тянь-шаньской ели многоэтажные здания, окружал центр обширными дворцами и наделял эти дворцы всем тем, что должно было неминуемо рухнуть при первом же толчке, — шпилями, куполами, башнями. Он как бы смеялся над разрушительной силой землетрясения, дразнил её.
(Домбровский Ю. О. Хранитель древностей)
К следующему сокрушительному удару в 1911 году город подошёл гораздо более подготовленным. Потерь и разрушений было в разы меньше. Выстояла и самая высокая постройка — знаменитый Вознесенский собор, где уцелели даже стёкла.
Дерево не подвело его! А в самом грандиозном творении Зенкова — кафедральном соборе — уцелели даже стёкла. «При грандиозной высоте, — писал он об этом своем творении, — он (собор) представлял собой очень гибкую конструкцию. Колокольня его качалась и гнулась, как вершина высокого дерева, и работала, как гибкий брус».
Читаешь и видишь, как раскачивались и гудели в Верном тополя во время землетрясений.
(Домбровский Ю. О. Хранитель древностей)
И стоит собор по сей день. И качаются тополя. И цветут сады. И помнит город своих создателей и благодарен им.
P. S. А «Хранителя древностей» Юрия Домбровского (первую часть дилогии, предваряющую его знаменитый «Факультет ненужных вещей», аллюзией на который я и назвал свой блог), настоятельно всем рекомендую. Особенно тем, кто живёт или хоть раз бывал в Алматы. Уверен, история города раскроется вам с совершенно новой стороны.
