Крымская, но не совсем

Следующим конфликтом между Российской и Османской империями стала Крымская война. Несмотря на своё название, она затронула далеко не только Крым, а противоборствующими сторонами были вовсе не только Россия и Турция. До Эрзурума, с которого мы начали разбираться с русско-турецкими войнами, эта война не докатилась: наступление на эрзурумском направлении началось, но увязло под Карсом и там же кончилось. Дорога на Эрзурум открылась только к декабрю, когда идти по ней было уже не с чем.

От спасения султана до ключей от храма

А ведь незадолго до Крымской войны между Российской и Османской империями установились вполне дружественные отношения. Согласно Адрианопольскому миру российские суда спокойно проходили через черноморские проливы, Греция обрела независимость, Сербия — автономию, а Валахия и Молдавия перешли под протекторат России. Когда мятежный вассал Мухаммед Али-паша Египетский двинул армию на Стамбул, спасать султана пришла Россия: в феврале 1833 года эскадра вошла в Босфор, в апреле в Ункяр-Искелеси высадился десант, преградивший египтянам дорогу к столице.

Благодарность оформили договором о мире, дружбе и оборонительном союзе, к которому прилагалась секретная статья: по первому требованию России Турция обязывалась закрыть Дарданеллы для военных судов любых держав. Босфор при этом оставался открыт — Чёрное море запиралось снаружи, а не изнутри, и запирал его Петербург. Договор был заключён на восемь лет; когда в 1839 году Мухаммед Али поднялся снова, разбираться с ним взялась уже вся Европа, а в 1841-м, при возобновлении соглашения, державы настояли на общем режиме проливов. Ключ у Петербурга отобрали.

Империализм и умело подогреваемые им национализм и шовинизм уже раздували угли нового конфликта. Формальным поводом стал спор о святых местах в Палестине — о ключах от церкви Рождества Христова в Вифлееме и о правах в храме Гроба Господня; за православными стоял Николай I, видевший себя покровителем всех христиан Востока, за католиками — Наполеон III, которому покровительство требовалось для внутреннего употребления. Россия заняла Дунайские княжества, и в октябре 1853 года Османская империя объявила ей войну. Британия и Франция вступили в неё только в марте следующего года — после Синопа. В 1855-м к коалиции присоединилось Сардинское королевство, а Австрия, которую Николай считал своим должником со времён венгерского похода, ограничилась враждебным нейтралитетом и ультиматумом, ультиматумом же войну в итоге и закончив.

География пожара: от Соловков до Камчатки

Хоть основные военные действия развернулись в Крыму и поблизости от него, Крымская война вышла далеко за его пределы. Нахимов разгромил турецкую эскадру в Синопе — и тем самым привёл в войну Британию с Францией, которым уничтожение турецкого флота дало недостающий аргумент. Муравьёв осадил Карс — базальтовую крепость, которую за тысячу лет брали все и всякий раз дорого. Сентябрьский штурм захлебнулся под Кровавым редутом, получившим своё имя ещё в предыдущую войну, и стоил шести с половиной тысяч человек; Муравьёв от крепости не отошёл, а затянул блокаду, и в ноябре голодный гарнизон капитулировал. Турки высадились в Абхазии и двинулись через Мингрелию на выручку, но опоздали. Русские сами взорвали укрепления Черноморской береговой линии и без боя оставили Анапу, Новороссийск и Геленджик; союзники вошли в развалины, а вот Керчь им пришлось брать. В Балтийском море союзный флот бомбардировал Свеаборг и взял Бомарсунд, в Белом — грабил купеческие суда и обстреливал Соловецкий монастырь.

На Тихом океане вышло наоборот. Англо-французская эскадра попыталась взять Петропавловский Порт и была отбита — единственная за всю войну победа России на собственной территории. Камчатку оставили следующей весной, но уже без всякого противника: гарнизон вывели в Николаевск, чтобы не дожидаться второго визита, более многолюдного.

Чем всё кончилось

По итогам войны Россия вернула Карс в обмен на занятые союзниками Севастополь, Балаклаву, Керчь, Евпаторию и Кинбурн. Чёрное море стало нейтральным: ни Россия, ни Турция не могли иметь там военных флотов и арсеналов. Дунай был открыт для свободного судоходства, часть Бессарабии отошла к Молдавии, а дельта Дуная вернулась к османам. Россия лишилась протектората над Молдавией и Валахией и исключительного покровительства над христианами Османской империи — того самого, ради которого всё и затевалось.

Война премьер: мины, сигареты и пацифизм

Крымская война стала во многом первой. Впервые морские заграждения из мин сработали по назначению: гальванические мины Якоби разрабатывались с сороковых годов, но подрываться на них корабли начали в Финском заливе в 1855-м. Впервые державы воевали не только на поле боя, но и на страницах СМИ, и впервые война была снята — правда, печатать фотографии в газетах ещё не умели, поэтому со снимков делали гравюры, а сами снимки продавали публике отдельно, как виды Италии. Впервые европейские солдаты присмотрелись к турецкой манере заворачивать табачную нарезку в бумагу — не то чтобы её изобрели в Турции (испанские papelate известны с XVIII века, да и слово cigarette — французское уменьшительное от cigare), но именно отсюда привычка ушла в Британию, а из Британии в фабричное производство. Впервые, задумавшись о потерях флота от штормов, французы создали метеослужбу — Леверье взялся за неё после балаклавского шторма ноября 1854 года. Были заложены основы военной медицины, появились сёстры милосердия (слышали про Флоренс Найтингейл?) и санитарные поезда. Пирогов поставил гипсовую повязку на поток — саму повязку четырьмя годами раньше ввёл голландец Матейсен, но одно дело клиника, другое дело Севастополь. И «Севастопольские рассказы» научили писать о войне без героического фильтра — жанр после них уже не мог вернуться к прежнему тону.

Что осталось в гардеробе

Есть и наследство помельче, зато носимое. Полуостров, давший войне имя, одолжил ей ещё и гардероб. Британцы страшно мёрзли под Балаклавой в первую же зиму, и вязаный шлем, закрывающий всё, кроме глаз, получил имя города — балаклава. Слово, впрочем, всплывает в английском только к восьмидесятым годам: сперва предмет, потом название. Командующий британским корпусом лорд Раглан потерял правую руку при Ватерлоо, и портной скроил ему пальто без плечевого шва, одним куском от воротника, — рукав, которым сегодня заканчивается половина спортивных курток. А лорд Кардиган, тот самый, что повёл лёгкую бригаду в самоубийственную атаку под той же Балаклавой, носил под мундиром вязаную кофту на пуговицах.

Три предмета одежды с одной кампании, и все три — британские: тёплая кофта, удобный рукав и маска, в которой теперь грабят банки.

А сама Балаклава — вероятнее всего тюркское Balıklava, «рыбье гнездо»: тихая бухта, куда заходила рыба. Греки видели ту же бухту иначе. В десятой песни «Одиссеи» корабли заходят в гавань, окружённую отвесными скалами, с проходом такой ширины, что два судна не разойдутся, — и там их встречают лестригоны, которые едят экипаж и топят флот камнями. Античные комментаторы помещали эту гавань именно здесь, и надо признать, что описание подходит: вход в Балаклавскую бухту с моря почти не виден. То есть одни увидели в ней рыбу, а другие — ловушку. Правы, как показала война, оказались вторые.

Второе греческое имя в этой войне — Синоп. Σινώπη, милетская колония старше Рима, названа по имени нимфы, которую домогался Зевс. Он по обыкновению пообещал исполнить любое её желание, она пожелала остаться девой — и осталась. Единственный, кажется, случай, когда с олимпийцем удалось договориться на приемлемых условиях; закончилось всё, впрочем, тем, что бухту с её именем сожгли дотла.

Здесь же, в Синопе, родился Диоген. Выгнали его из города за порчу монеты — он перебивал чекан, объявляя тем самым, что цена вещей назначена неверно. Цену, назначенную Крымской войной, он бы тоже не признал: ключи от вифлеемской двери и право покровительствовать чужим подданным обошлись в полмиллиона человек, причём болезни унесли втрое больше жизней, чем пушки. И стоил ли прогресс военно-полевой хирургии, метеорологии и моды этих жертв?