Перед Фатихом
В тот же период, когда русские князья развлекались погонями и выкалыванием друг другу глаз, османы пытались как-то уже наладить обратно имперский быт.
Мехмед I стал султаном, но не все это сразу приняли. Сначала объявился ещё один братец, Мустафа, про которого все успели забыть, — с историей о том, как он попал в плен к Тимуру и просидел там до смерти завоевателя. Историю сочли неубедительной, прозвище он получил Дюзме, «подложный», но империю поделить всё равно потребовал. Потом византийский император выпустил племянника Орхана (сына Сулеймана), и тот тоже попытался устроить заговор. А заодно с Мустафой вылез шейх Бедреддин и ну давай продвигать в массы идеи ликвидации социального неравенства и единства всех авраамических религий. Год 1416-й выдался насыщенным.
Впрочем, внутренние враги не помешали Мехмеду восстанавливать разрушенную Тимуром и междоусобицей империю. За восемь лет он подчинил обратно практически все бейлики, кроме Карамана, прибрал Джандаридов и завоевал часть Албании. На троне его сменил Мурад II — вместе со всеми отцовскими проблемами.
Начал он с того, что ослепил двух младших братьев, Юсуфа и Махмуда, и запер их в Бурсе. Мехмед I, говорят, собирался отправить мальчиков к византийскому императору; император, узнав, что распоряжение не исполнено, выпустил из-под стражи Мустафу — того самого, подложного или недобитого, точно неизвестно. Мустафу схватили и повесили в 1422 году. Следом на трон замахнулся младший брат Мурада — тоже Мустафа, прозванный Кучуком («Младшим»), чтобы не путать с первым. Этого выдал собственный воспитатель, и виселица досталась ему та же. Ослеплённых в Бурсе через несколько лет забрала чума. К середине двадцатых претендентов не осталось.
Проправив три десятилетия — с перерывом на добровольное отречение в пользу двенадцатилетнего сына, после которого сына пришлось срочно менять обратно на отца, — Мурад оставил престол Мехмеду II, прозванному Фатихом. Обычно переводят «Завоеватель», и это верно, хотя корень ف‑ت‑ح значит «открывать»: тот же корень в слове мифтах «ключ» и названии первой суры аль-Фатиха «Открывающая». Одно другому не мешает: сура о взятии Мекки называется аль-Фатх «Открытие», а хроники арабских завоеваний — футух. Впрочем, самого Мехмеда современники звали длиннее — Эбю’ль-Фетх, «отец завоевания»; так и озаглавил свою хронику служивший при нём Дурсун-бей. Титул был не нов: за четыре века до того халиф пожаловал его Алп-Арслану — и не за Манцикерт, как обычно думают, а за взятие Ани в 1064 году. Формула для отпирающих ворота лежала наготове; оставалось найти ворота покрупнее. Короткий Фатих закрепился за султаном веками позже, когда в отцовстве уже не было нужды. Но это уже совсем другая история…
