«Тётя! Сколько всего было младенцев? И куда вы нас рассовали?»

В битве при Ангоре (Анкаре) в 1402 году войска Тимура разгромили османов и пленили султана Баязида Молниеносного. Дальше начинается то, что турки называют Фетрет деври — от арабского фатра, «перерыв», «пауза». По-русски это переводят «междуцарствие», но турецкое слово честнее: не безвластие, а антракт, после которого спектакль продолжится с теми же декорациями.

Действующих лиц пятеро, и все они челеби — вежливое обращение к особе знатного рода, что-то среднее между «господин» и «высочество». Зовут их Сулейман, Иса, Муса, Мехмед и Мустафа. То есть Соломон, Иисус, Моисей, Мухаммад и ещё одно имя Пророка — «избранный». Пятеро сыновей, названных в честь пророков, следующие одиннадцать лет будут убивать друг друга.

Кто куда побежал

Придворные спасли с поля Ангорской битвы Сулеймана, старшего сына султана, который оттуда направился в Бурсу за казной, а потом в Галлиполи. Там он в январе 1403 года заключил договор о коллективной безопасности с византийцами, Венецией, Генуей, родосскими госпитальерами и герцогством Наксос. (Теми самыми госпитальерами, у которых Тимур двумя месяцами раньше отобрал Смирну. Тесная компания.) Византии он вернул Салоники, Халкидики и всё эгейское побережье от Стримона до Олимпа; в залог отдал сестру Фатьму и брата Касыма. Галлиполи не отдал: это была его переправа в Европу, а человек, только что бежавший через неё, такими вещами не разбрасывается. Подписывал документ, кстати, не император: Мануил II Палеолог в это время объезжал Западную Европу с просьбами о помощи, и за него в Константинополе сидел регент Иоанн VII.

Тимур тем временем распорядился наследством Молниеносного по-своему. Султаном он утвердил четвёртого брата, Мехмеда, сидевшего в Амасье. А второму, Исе, выдал должность губернатора Карасы — в качестве вассала, на полтора месяца, с середины декабря 1402 года. Иса счёл этот пост недостаточным и в январе перебрался в Бурсу уже как самостоятельный государь.

Третий брат, Муса, попал в плен вместе с отцом. Тимур передал его под надзор Якуба Гермиянского, а на свободу Муса вышел по просьбе Мехмеда. Запомним: Мехмед лично вытащил из плена человека, который через восемь лет станет его самым опасным врагом.

Бурса, туда и обратно

Мехмед и Иса схлестнулись почти сразу. Иса предложил разделить Анатолию по-братски, Мехмед почему-то делиться не захотел, и после битв при Эрмени-Бели и Улубаде (март — май 1403) Иса бежал в Константинополь, а Мехмед занял Бурсу.

Из Константинополя Иса попросил поддержки у Сулеймана, и тот не отказал: дал армию и послал обратно. Мехмед снова надрал старшенькому задницу — на этот раз при Карасы. Иса не сдался и убежал искать поддержки у беев, но и это его не спасло. В сентябре 1403 года его схватили в Эскишехире и удавили тетивой в бане — по свидетельству испанского посла Клавихо, агенты Мехмеда.

Тот, кто ждал

Сулейман запасся попкорном и напряжённо следил за борьбой бобра с ослом из своей столицы Эдирне. Дождавшись поражения Исы, он переправился в Анатолию, захватил Анкару и Бурсу, но не стал преследовать Мехмеда, убежавшего в Аясолук — нынешний Сельчук по соседству с древним Эфесом.

Название, к слову, греческое: Ἅγιος Θεολόγος, «Святой Теолог», то есть Иоанн Богослов, чья базилика там и стоит. Ничего при переходе не сломалось: к XV веку греческая «гамма» перед передним гласным уже звучала уже почти как «й», для «теты» — межзубного согласного вроде английского th в think — в турецком просто не нашлось места, и она отдалась ближайшему «с», сочетание «эо» в беглой речи стянулось, а греческое окончание отпало, как отпадает всякое греческое окончание. Аясолук — это просто то, как Ἅγιος Θεολόγος звучит в пересказе турка, услышавшего его от грека.

Сулейман спокойно отвоёвывал потерянные османами территории, потом так же спокойно дошёл до Аясолука с огромным войском и дождался, когда Мехмед сам придёт к нему с повинной. И, что самое интересное, простил.

Валашская невестка

Сдавшись на милость старшему брату, Мехмед не перестал строить против него козней, теперь руками Мусы. Вернувшийся из Европы Мануил II переправил Мусу в Валахию, где тот женился на дочери валашского господаря Мирчи I Старого — деда Влада III Цепеша (того самого Дракулы).

Пока Сулейман укреплял свою власть в Анатолии, Муса легко захватил Эдирне и Галлиполи, заставив старшего брата вернуться и пару раз надавать младшенькому по попе. Дважды ему это удалось, но затем его конники, обиженные запретом грабить попутно местных жителей, попросту переметнулись к Мусе — и в феврале 1411 года тот вернулся в Эдирне победителем. Сулейман бежал, на полдороге его догнали и убили, а голову отвезли Мусе в Эдирне. Место называют по-разному; местная традиция помещает его туда, где сегодня стоит промышленный центр Фракии Черкезкёй — хотя само это «черкесское село» появится только в XIX веке вместе с мухаджирами. История, впрочем, живёт своим порядком и в разрешении историков не нуждается.

Все против одного

Провозгласившему себя султаном Мусе пришлось нелегко. На него тут же, как шакалы, накинулись со всех сторон. Сербский деспот (не в смысле характера, а по должности) Стефан Лазаревич — приходившийся, между прочим, роднёй: его сестра Оливера была женой покойного Баязида — начал робингудствовать на его землях. Византийцы разгромили флот Мусы и выпустили из плена Орхана, сына Сулеймана (правда, с датой рождения Орхана это стыкуется плохо, и кто именно был выпущен, источники передают по-разному). Сторонников становилось всё меньше.

Дождавшись удачного момента, всплыл Мехмед и тоже начал третировать братца-узурпатора. В военном противостоянии Муса дважды его переиграл, но в политических играх проигрывал вчистую: попытавшись залезть в карман собственных сторонников, чтобы пополнить опустевшую казну, он потерял последнюю опору. Третья попытка Мехмеда оказалась удачной: 5 июля 1413 года недалеко от Софии он вместе с сербским деспотом разбил Мусу окончательно — притом что утром того же дня Муса ещё побеждал. Мусу схватили и удавили.

Так Мехмед I стал единственным османским султаном и закончил период междоусобиц. На это у него ушло каких-то одиннадцать лет.

Ну, почти закончил. Оставался пятый брат, Мустафа, взятый в плен при Анкаре: он поднимет мятеж в 1416 году, потом ещё раз при следующем султане. Османская историография решила эту проблему изящно — объявила его самозванцем, Дюзмедже Мустафой, «Мустафой поддельным». Современные исследования полагают, что сын Баязида был совершенно настоящий. Но к тому времени, когда это выяснили, спорить было уже не с кем.