В отдельном зале Ванского музея — дюжина каменных фигур, высеченных на известняковых плитах. Их нашли случайно в 1998 г. на северо-восточном склоне крепостного холма в центре города Хаккяри на юго-востоке Турции, у границы с Ираном и Ираком. Находка оказалось уникальной группой монументальных надгробий, датируемых XV–X вв. до н. э. — т. е. эпохой бронзы или раннего железа.
Что мы видим перед собой? Пантеон? Надгробия? Галерею вождей? Теорий много. Например, в музейной подписи говорится, что это были «динамичные охотники и кочевники, «ившие в юртах и принадлежавшие к династии, обогатившейся на торговле металлом».
Почти все стелы — мужские. Фигуры на них изображены со схематично согнутыми руками, в которых они держат кожаный бурдюк. На поясе — кинжал в ножнах, ниже — повязка с характерной «шишечкой», по которой, судя по всему, и определялся пол. Женские фигуры оружия не носят, сосудов в руках не держат. И это едва ли случайность: в визуальной системе, где каждый жест значим, такие детали читаются как коды.
На одной из стел воин держит топор за лезвие, другой — протягивает палку, как будто приглашая в союз. Лицо на третьей стеле глядит с грустным превосходством, на восьмой — словно с вызовом. Эти камни молчат, но жесты и взгляды говорят за них.
Ещё на одной из стел — миниатюрная женская фигура с кувшином: возможно, служанка. На другой — обнажённый юноша с поднятыми руками: возможно, побеждённый. Эти сцены вписаны в пространство вокруг главной фигуры, словно комментарии к её жизни или статусу. Последняя стела буквально превращается в комикс: в верхнем левом углу — змея с лягушкой, в правом — длиннохвостое рогатое существо, а под локтем центральной фигуры — фигурка человека с поднятыми руками, в которых будто бы уменьшенные копии орудий, окружающих воина. Здесь не только портрет, но и сюжет.
Композиция, иконография и масштаб этих монументов сближают их с погребальными стелами от Пиренеев до Алтая. Хаккярийская серия особенно богата деталями, но находится в ядре целой цепочки: карта с музейного стенда показывает распространение стел такого типа по Евразии — от Венгрии до Монголии. Фигура с руками на животе и орудием по бокам — универсальный архетип степей, но только в Хаккяри он высечен с такой резкой индивидуальностью: лица — живые, выразительные, почти портретные.
Именно так — руки на животе, бурдюк в руках, оружие по бокам — часто лежат скелеты в древних захоронениях степного пояса. Стелы как будто фиксируют не только образ, но и положение тела, запоминая позу умершего как нечто ритуально важное.
Параллели просятся сами собой. В Египте эпохи Среднего царства мы видим надгробные рельефы, где покойный изображён с дарами, в строго заданной позе, окружённый символами статуса. В римском Египте — фаюмские портреты, вписанные в саркофаг как личный образ умершего. И в Хаккяри перед нами тщательно зафиксированные фигуры, каждый со своим лицом, своим набором предметов, своим положением рук. Эти камни — не только знаки, но и портреты.