Салтукиды сделали Эрзурум столицей своего бейлика, и именно здесь в 1179 году по приказу Насреддина Мохаммеда, сына Салтука II, была возведена Улу-Джами, Большая мечеть. Это был уже не византийский форпост на окраине, а центр тюркской власти в Верхней Анатолии — и мечеть строилась как главная пятничная мечеть столицы.
Для XII века это было грандиозное сооружение: прямоугольный зал размером около 52 на 41 метра мог вместить до 10 тысяч человек — почти всё взрослое мужское население города и окрестностей.
Архитектура поражает не богатством декора, а геометрией. Просторный зал на массивных колоннах, прозванных «слоновьими ногами», держит своды. Арки здесь — стрельчатые: они дают больше высоты, добавляют динамики и создают необычные перспективы. Изнутри взгляд уходит не только вдоль продольных и поперечных нефов, но и по диагонали, словно в зеркальном лабиринте.
Стрельчатая арка пришли из Сасанидской Персии и исламского халифата, где она вошла в архитектурный обиход и открыла новые возможности для больших и светлых пространств. Сельджуки принесли её в Анатолию, и уже в XII веке Эрзурум жил в этом новом языке архитектуры. Параллельно та же форма через арабскую Испанию — мечеть Кордовы, дворцы Гранады — проникла в Европу и там стала символом новой эпохи — готики. То, что в Париже или Кёльне воспринимается как «чисто европейское», на деле выросло из персидских и арабских корней.
Кроме «слоновьих ног», в Улу-Джами есть и «слоновьи глаза» — два круглых окна по обе стороны михраба (ниши в стене, указывающей направление на Мекку и имеющей то же значение, что и ориентированная на восток алтарная апсида в христианских церквях). Эти окна работали как солнечные часы: когда световое пятно из левого «слоновьего глаза» становилось совершенным кругом, это был сигнал муэдзину бежать на минарет петь азан к полуденному намазу — зухру. Когда то же происходило с правым окном — наступало время призыва к послеполуденной (предвечерней) молитве — асру.
Перекрытия мечети тоже демонстрируют синтез традиций. Купол над михрабом поясной, с напуском деревянных балок, напоминающий устройство сельджукских «тандыр-домов» — прямая отсылка к степному прошлому. А вот в средокрестье использовано другое решение: свод с переходами через мукарнасы — те самые «каменные сталактиты» персидской архитектуры. В одном здании сошлись кочевая и ближневосточная традиции, определившие дальнейший облик анатолийской архитектуры.
Так Улу-Джами стала не только пятничной мечетью Эрзурума, но и архитектурным манифестом Салтукидов.