Культура на острие агглютинации
Поход в ДК им. Ататюрка (именно так точнее всего перевести турецкое Atatürk Kültür Merkezi, AKM — дословно «Культурный центр Ататюрка») на Таксиме — это всегда немного лотерея. Повезёт — не повезёт, удастся им не лажануться или не удастся… В этот раз поводом для эксперимента стала премьера оперы «Эдуса». И если вы ждали под таким названием классической оперы, то спешу вас расстроить или обрадовать: это, скорее, высокобюджетный саундтрек к фильму, который забыли снять, с либретто, написанным профессором-культурологом в перерыве между лекциями.
Сюжетно «Эдуса» пытается усидеть на двух стульях: античной трагедии и героического эпоса. В центре повествования — лидийская художница Эдуса, чья судьба оказывается разменной монетой в конфликте между золотым веком царя Крёза и наступающей мощью персов. Пока лидийцы изобретают первую в мире валюту, Эдуса попадает в жернова войны: оказавшись в плену у персидского царя Кира, она становится жертвой насилия визиря Ариана. Любовный треугольник между ней и мастерами Халлудасом и Куфу разрешается в лучших традициях оперного фатализма: месть, предательство и коллективное самоубийство в финале, где личное горе героев тонет в пафосе гибнущего, но «культурно бессмертного» царства.
Музыкальный блокбастер
Композитор Гюльдияр Танрыдаглы — человек из мира турецкого кино (точнее, сериалов), и это слышно в каждом такте. Музыка кинематографична до мозга костей. В ней есть та самая «шлягерность», которой так не хватает многим современным опусам: выходя в фойе, зрители бодро напевали главные темы. Это, безусловно, успех, если ваша цель — создать доступный продукт. Однако оперный жанр диктует свои правила, и здесь начинаются нюансы.
Трудности перевода с турецкого на оперный
Главная проблема «Эдусы» — это попытка подружить агглютинативный турецкий язык с классической вокальной школой. В отличие от итальянского, где гласные сливаются в экстазе полифтонгов, турецкий требует четкого пропевания каждого суффикса. Слушать, как солисты судорожно пытаются втиснуть какое-нибудь -dırlardı или -eceğim в жёсткий ритмический квадрат оркестра, — занятие не для слабонервных. В итоге текст неизбежно становится вторичным: артисты либо «проглатывают» слоги, либо безнадежно опаздывают за мелодией, которая явно писалась в отрыве от лингвистических реалий.
Либретто как манифест
Текст профессора Искендера Палы — это отдельное удовольствие для ценителей дидактического пафоса. Когда хор в декорациях VI века до н. э. через слово поет kültür, возникает ощущение, что ты попал на расширенное заседание прачечной министерства культуры, а не в античную Лидию. Крёз, выступающий в роли ревностного защитника культурного наследия, выглядит анекдотично. Его финальное благословение — мол, берегите лидийскую культуру, чтобы она пережила персов — звучит как прямая цитата из современного учебника по «национальной идентичности». Историческая правда пала под натиском идеологического госзаказа.
Пластика воинов и «слёзы по Станиславскому»
Что действительно спасает постановку, так это труппа современного танца (Modern Dans Topluluğu, MDT). Хоть порой им и не хватало слаженности, их воины были, пожалуй, самым симфоничным элементом спектакля. В отличие от классических балетных па в духе «Спартака», современная хореография идеально легла на «киношный» размах музыки.
А вот актёрская игра местами напоминала лучшие образцы турецких сериалов. Сцена оплакивания Эдусы превратилась в сеанс рыданий «по Станиславскому» с таким накалом, что вокал отошёл на третий план. Очень по-турецки, очень экспрессивно и, честно говоря, слегка чересчур для оперной сцены.
Зал и молодежь
Поразительно, но на втором представлении — ни одного свободного места. Огромное количество молодёжи (студенты Университета Мимара Синана?) впитывало этот культурный коктейль с явным интересом. Работает ли индоктринация или просто привлекает качественный визуал и понятные мелодии — вопрос открытый.
Итог
«Эдуса» — это амбициозная попытка создать национальный оперный блокбастер. В ней много блеска, отличная пластика и запоминающаяся музыка, но за всем этим скрывается довольно корявое либретто и стилистический разброд. Если воспринимать это как трагическую оперетту с элементами культа kültür, то наш поход в AKM можно считать удачным. Но до настоящего симбиоза слова и музыки здесь ещё так же далеко, как от Сард до Персеполя.
