Мечеть, которая сама себя называет

Через два года после того, как Салтукиды породнились с половиной соседей, в их столице начали строить главную мечеть. Заказчиком был Насируддин Мухаммед — сын Иззеддина Салтука II и старший брат Мамы-хатун, той самой, что через двенадцать лет унаследует после него бейлик. Дата на утраченной ныне надписи: 575 год хиджры, 1179-й от Рождества Христова.

Мечеть до сих пор называют Атабей-джами, потому что Салтукиды носили титул атабек. Слово прозрачное: тюрк. ata «отец» + beg «бей», буквально «отец-бей» — воспитатель при малолетнем принце, который довольно быстро научился править вместо воспитанника. Титул, из которого в Мосуле и Азербайджане выросли целые династии, здесь остался фамильным прозвищем.

Второе имя, Улу-Джами, устроено не менее говорливо. Ulu — тюркское «великий». А cami — из араб. جامع jāmiʿ «собирающая», причастие от корня ǧ-m-ʿ «собирать». Мечеть, называемая джами, — это по определению та, где община собирается на пятничную молитву, в отличие от квартальной месджид (араб. masǧid «место земного поклона», отсюда же исп. mezquita и наша «мечеть»). То есть словосочетание «главная пятничная мечеть» в названии уже сказано — дважды.

Лес опор

Зал вытянут прямоугольником; размеры в источниках расходятся — 51×54 метра по данным эрзурумской администрации, 41×54 по Archnet. Расхождение немаленькое, и вызвано оно тем, что мерить можно по-разному: с пристройками или без. Внутри семь нефов, перпендикулярных стене михраба: широкий центральный и по три с каждой стороны. Опор двадцать восемь свободно стоящих — в плане L-образных, T-образных и прямоугольных — плюс шестнадцать пристенных.

Вместимость, которую любят называть, — десять тысяч человек. Турецкие источники, считающие по внутренней площади в две тысячи квадратных метров, дают вчетверо меньше: около четырёх с половиной тысяч. Первая цифра, похоже, путеводительская.

Впечатляет здесь не декор, которого почти нет, а геометрия. Массивные опоры, прозванные слоновьими ногами, держат стрельчатые арки; взгляд уходит вдоль нефов, поперёк них и по диагонали, будто в зеркальном коридоре.

Одна оговорка, без которой рассказ был бы нечестен: то, что мы видим, — не 1179 год. Мечеть чинили пять раз: при губернаторе Хюсейне-паше в 1639-м, при Али-эфенди в 1826-м, при Махмуде II, при Ибрагиме Этхеме-паше в 1860-м и Управлением вакуфов в 1957–1964 годах. От салтукидской постройки уцелели часть центрального нефа и большие фрагменты стены киблы; своды и купола переделаны. А в промежутке, при Мураде IV, мечеть служила продовольственным складом.

Стрельчатая арка гуляет сама по себе

Стрельчатая арка действительно пришла в Анатолию с Востока: в исламской архитектуре она в ходу с VIII–IX веков — Кусайр-Амра, мечеть Ибн Тулуна в Каире. Сельджуки принесли её в Малую Азию, и Эрзурум в XII веке уже говорит на этом языке свободно.

Дальше обычно следует эффектный вывод: вот, мол, откуда готика — через мавританскую Испанию, Кордову, Гранаду, а в Париже и Кёльне думают, что изобрели сами. Вывод стоит притормозить, причём дважды.

Во-первых, дорога другая. Историки архитектуры чаще ведут европейскую стрельчатую арку через норманнскую Сицилию, Амальфи и Монтекассино, откуда её подхватил Клюни; Кордова остаётся боковой ветвью, а не магистралью.

Во-вторых — и это интереснее — готику делает вовсе не арка. Её делают нервюрный свод и аркбутан: система, позволяющая перекинуть вес на внешние опоры и растворить стену в окне. Арка — лишь одна деталь из трёх, и самая переносимая. Она и переносится: в Петербурге целые кварталы неоготики состоят из стрельчатых окон и больше решительно ни из чего; в Алматы сталинский ампир с национальным колоритом ставит те же стрелки, и туристы уверенно опознают «готику» в здании, к готике отношения не имеющем. Форма кочует налегке, смысл остаётся дома.

Так что сходство эрзурумских арок с шартрскими — настоящее, а родство — недоказанное. Кстати, в медресе Якутие те же арки выглядят «готическими» ещё убедительнее, хотя строили их монгольские наместники через полтораста лет после этой мечети и уж точно без оглядки на Иль-де-Франс.

Слоновьи глаза

Кроме слоновьих ног, в мечети есть слоновьи глаза — два круглых окна по сторонам от михраба (ниши, указывающей на Мекку; функционально это апсида, только развёрнутая на юг).

Местная традиция говорит, что окна работали часами. Световое пятно от левого глаза лежит на полу вытянутым эллипсом и весь день медленно подбирается: сжимается, круглеет — и в тот момент, когда становится безупречным кругом, муэдзину пора на минарет звать на зухр, полуденную молитву. Когда то же проделывает правое пятно — время асра, послеполуденного.

Инженерных подтверждений этому я не нашёл: рассказ живёт в путеводителях, на эрзурумских форумах и в устах гидов, то есть в жанре, где точность никогда не была главной добродетелью. Но в здании, где всё построено на геометрии, совпадение солнечного круга с часом молитвы слишком уместно, чтобы им пренебречь. Будем считать это гипотезой, которую здание горячо поддерживает.

Ласточка над михрабом

Перекрытия — самое красноречивое, что в мечети есть. Купол перед михрабом сложен напуском деревянных балок, кладущихся по кругу со сдвигом, так что каждый следующий венец меньше предыдущего. По-турецки это kırlangıç kubbe, «ласточкин купол», а kırlangıç и есть «ласточка». Название взялось от гнезда, которое лепится слоями и сужается кверху.

Конструкция степная: тот же принцип держит крышу центральноазиатского жилища и анатолийского тандыр-дома с дымовым отверстием — того самого, реконструкцию которого показывают в музее медресе Якутие. Там же, над средокрестием, купол с отверстием повторяет ту же схему в камне. А в средокрестье нашей мечети применено решение из совсем другого мира — свод с переходом через мукарнас, араб. muqarnas, «каменные сталактиты» иранской и месопотамской традиции.

В одном здании, в тридцати метрах друг от друга, сошлись юрта и иранский дворец. Мечеть при этом называется словами двух языков сразу и носит титул третьей традиции. Салтукиды не декларировали синтеза — они просто строили из того, что у них было; но манифест получился внятнее многих намеренных.

Следующая глава каменной летописи — Сельджукиды.