От грамоты до бирки

В XIII веке от Южно-Китайского моря до Средиземного простёрлась Монгольская империя Чингисхана. Как и держава Александра, она пережила основателя ненадолго — но распадалась не одним махом, а в два приёма.

Сначала, ещё при жизни Чингисхана и сразу после его смерти в 1227 году, владения были расписаны между сыновьями на улусы. Северо-западный достался потомкам Джучи, умершего, к слову, раньше отца; из этого улуса выросла Золотая Орда. А Ильханат появился на тридцать лет позже: его основал Хулагу — не брат Джучи, как иногда пишут, а его племянник, сын Толуя и внук Чингисхана, — после похода на Багдад в 1258 году.

Улус Джучи в расцвете тянулся от Дуная до Оби и от Вятки до Амударьи, а вассально к нему тяготели раздробленная Русь, Болгария, Валахия, Сербия, Грузия и племенные союзы Северного Кавказа, Верхнего Поволжья и Южной Сибири. Ильханат — от Анатолии до Инда, с Закавказьем, Месопотамией, Персией и землями нынешних Туркменистана и Афганистана.

Инструмент власти

И там, и там работал один и тот же механизм — ярлык. В Тебризе ильханы выдавали ярлыки султанам Рума, подтверждая их право властвовать в Анатолии. В Сарае ордынские ханы вручали ярлыки русским князьям — владимирским, московским, рязанским. Нет ярлыка — нет власти.

В начале XIII века ярлыки писались по-монгольски: язык был общим для всей державы Чингизидов. Потом дороги разошлись. В Золотой Орде канцелярским языком стал тюркский, у Ильханидов в Иране рядом с монгольским быстро утвердился персидский — и в быту, и в культуре, и в делопроизводстве.

Разжалованное слово

Древнерусское ярлыкъ «ханская грамота» встречается в грамоте 1267 года. Пришло оно из тюркских: чагатайское и турецкое jarlyk — «султанский указ, грамота», уйгурское, алтайское, телеутское jarlyk — «указ, приказание».

Дальше версии расходятся. Стандартная возводит тюркское слово к монгольскому зарлиг (среднемонг. ĵarliq), где корень зар значит «объявление, извещение», а -лиг — суффикс. Эрванд Севортян возражает: корень ĵar — общая тюрко-монгольско-маньчжурская основа звукоподражательного происхождения, и кто у кого занял, вопрос открытый. В пользу того, что в русский слово попало всё-таки через тюрок, а не напрямую от монголов, говорит фонетика: у нас начальное й-, как в тюркских языках, а не дж- или дз-, как в монгольском.

В монгольском зарлиг по сей день означает «указ». В русском ханское повеление сначала стало ярлыком на княжение, потом просто письменным распоряжением, потом биркой на товаре — и закончилось выражением «навесить ярлык». Слово, которым раздавали власть над Русью, доживает век на ценнике.

Что осталось в языке

Культурные следы эпохи разложены по-разному. В Анатолии — в камне: ильханидское медресе Якутие в Эрзуруме. На Руси — в словах.

Пласт огромный:

• государственное устройство (ямщик, ярлык, казак, кочевать),
• военное дело (есаул, караул, хорунжий, кинжал, атаман, сабля),
• хозяйство (деньга, казна, казначей, тамга, откуда таможня, барыш, харч),
• стройка (кирпич, жесть, лачуга),
• украшения (серьга, алмаз, изумруд),
• напитки (брага, буза),
• огород (арбуз, ревень),
• ткани (атла́с, миткаль, бязь, тесьма),
• одежда (башмак, кафтан, шаровары, тулуп, башлык, сарафан, колпак, фата, чулок),
• быт (стакан, сундук), погода (буран, туман).
• И россыпью: курган, алый, барсук, карий, мишень, безмен, булат, бурлак, базар.

На лицо-то тюркские…

Только называть всё это «тюркскими словами» — упрощение. Значительная часть списка — слова греческие, персидские и арабские, лишь прошедшие через тюркское посредство. Алмаз — это греческое ἀδάμας «несокрушимый», добравшееся до нас через арабское almās. Изумруд — греческое σμάραγδος через персидское zumurrud. Сарафан — персидское sarāpā, «с головы до ног». Хозяин — персидское ḫʷāǰa, «господин, учитель» (тот же титул, что у ходжи Якута, построившего медресе).

Посредника, впрочем, часто видно невооружённым глазом — по тому, что он сделал со звуками.

Арабское madrasa с его тремя мягкими «а» (мядряся) в турецком становится medrese — и в русский приходит именно медресе, а не «мадраса». Арабское qalam даёт турецкое kalem, о чём мы уже писали. Так что если в русском слове арабского корня стоит е там, где в арабском или персидском а, — оно почти наверняка ехало через Анатолию или Великую степь.

Суффикс -лык. Тюркский словообразовательный элемент -lık/-lik виден в русском невооружённым глазом: ярлык, башлык, балык, шашлык. Слово с таким хвостом греческим уже не притворится.

Так что список выше — не столько инвентарь тюркской лексики, сколько отпечаток маршрута. Слова шли караванами, и по их произношению можно восстановить, через какие руки они прошли, — примерно как по штампам в старом паспорте.

Мы произносим их каждый день, не задумываясь, что это такие же реликвии эпохи Чингизидов, как резные порталы Эрзурума. Разница лишь в том, что порталы стоят на месте, а слова успели сменить профессию: ханский указ теперь висит на пакете кефира.то такие же реликвии эпохи Чингизидов, как резные порталы Эрзурума.